Но тут прекрасно сыграли заготовленные мной бумажки. Командир этого блокпоста даже объяснил мне, как лучше подойти к 46 доту.

Когда мы были практически у его стен, разгорелась ожесточённая перестрелка у нашего 45 дота. Пользуясь поднявшейся суетой, мы смогли приблизиться вплотную к стене дотА и уложить под ней наши рюкзаки. Причём последние метров сто мы двигались по открытой местности, сквозь проделанный финнами проход в минном поле. Прошли мы недалеко от бронированной двери в дот, но, как я и думал, она была закрыта, и из бойницы грозно торчал пулемёт. Финский часовой из-за двери нас даже окликнул и спросил:

— Какого чёрта, вы тут шляетесь?

На что я ему ответил:

— Не твоего ума дело! Стоишь там, в тепле, вот и стой! А то, вякают тут всякие недоноски, которые проспали 45 дот, а нам за них дерьмо убирать. Нас сам командующий Армией перешейка сюда прислал, чтобы мы дополнительно обеспечили минную защиту ваших сраных дотов. На вон, почитай бумагу.

Я сунул ему в амбразуру одно из распоряжений. Но часовой, мельком глянув на подпись и печать, даже не стал читать всего документа. А я, между тем, продолжал ворчать:

— Да ты знаешь, я с такими бумагами могу вашего командира дота раком поставить. А то, чего, зачем! Вон, лейтенант Лохинен уже получил по шапке за излишнее любопытство, и ты хочешь? Сейчас вот мои специалисты проверят вашу минную защиту, и мы пойдём на другие объекты.

На моё ворчание часовой ответил:

— Ладно, капрал, хватит кипятиться, я всего лишь выполняю приказ. По инструкции нужно было бы вызвать командира, чтобы он с вами разбирался, но если вы здесь ненадолго, то не буду. Лейтенант лёг отдыхать всего-то минут тридцать назад и просил по пустякам его не отвлекать, дать возможность подремать хотя бы часа три. Все офицеры уже настолько замучились, что спят на ходу. Поэтому, давайте, быстро делайте своё дело и уматывайте.

Всё, разрешение было получено, и мы занялись установкой фугаса. Особо не торопились, всё делали обстоятельно и солидно. Фугас уложили между двух орудийных амбразур. Когда мы всё это делали, орудия молчали, у финнов был тихий час. Закончив установку фугаса, Иванов зажёг фитиль, и мы спокойно направились обратно в траншею. Когда проходили мимо бронированной двери, я на прощанье крикнул часовому:

— Всё, мы закончили, но, наверное, скоро вернёмся, и тогда я побеседую с вашими офицерами.

У меня родился очередной безумный план. Когда заряд сработает, и в стене образуется дыра, ворваться в этот дот и, уже наверняка, всё там уничтожить.

Забравшись в траншею, мы стали ожидать взрыва фугаса. Но прошли намеченные минуты, а взрыва всё не было. Иванов установил там бикфордов шнур, который был рассчитан на горение в течение пятнадцати минут. Наверное, то-то случилось, и шнур погас.