Встав в полный рост, он, напоследок, прокричал:

— Ура! Мы ломим, гнутся финны!

И, вприпрыжку, утопая по колено в снегу, побежал вслед, за всё больше удаляющимся звукам перестрелки.

— У-у-у, как молодой жеребец вслед за кобылой, — подумал я. Действительно, что ли, послать связного за ротой? А то можно и не успеть к раздаче сладких пирожков.

Но тут в моей голове будто прогремел приказ:

— Стоять! Ты что это задумал, парень? Давно кровавыми слезами не умывался? Ты куда это, поперёд батьки в пекло? Прежде, чем что-то делать, осмотрись, обнюхай все – салага.

Это был приказ моего подсознания.

Опыт моего деда в действии. Внутри меня происходила страшная борьба между страстным желанием славы, боязнью упустить из своих рук, так тяжело доставшуюся моей роте, вполне заслуженную победу, и звериной осторожностью, смешанной с привычным чувством недоверчивости моего деда к всякого рода незапланированным действиям. Последнюю точку в этой внутренней борьбе поставили воспоминания о днях, проведённых в Эскадроне. Наш преподаватель по тактике постоянно твердил:

— Ни в коем случае не спешите предпринимать какие-либо спонтанные действия, если даже победа кажется очевидной.

Нужно обязательно сначала всё разведать, убедиться в том, что вас не заманивают в ловушку и лишь потом, дёргаться.

Я решил поступать так, как нас учили в Эскадроне. Сначала всё разведать, а уже потом подымать роту. Чёрт с ней, со славой и лаврами победителя, я здесь не за этим. Главное – это так надавать финнам по сусалам, чтобы они заткнулись и больше никогда не гавкали в сторону России. Но, на всякий случай, я отослал Иванова в расположение роты с приказом – быть готовым по сигналу красной ракетой идти на помощь третьей роте.

Определив все эти моменты для себя, я, после ухода Иванова, дал команду оставшимся бойцам. Персонально Шерхану поручил вытащить из «Максима» затвор и положить его к себе в мешок. Такой аппарат жалко было приводить в негодность. Я хотел после нашего рейда перетащить пулемёт в расположение наших войск.

Выбравшись из окопа, мы сразу же направились в сторону активно наступающей третьей роты. Только мы оказались хитрее, чем Семёнов, не побежали пешком, проваливаясь в снег, а надели трофейные лыжи. Этой амуницией все финны были обеспечены на 100 процентов.

Лыжи обычно всегда лежали на окопах, по этому признаку мы в наших рейдах и определяли, где засел финн. Практически всегда, недалеко от лыж находился их владелец.

Порядок движения теперь у нас был несколько иной. Первым двигался сапёр, затем Шерхан, я замыкал нашу цепочку. Движение вне окопов представляло очень большую опасность, где угодно могли быть мины. Поэтому всегда в таких случаях впереди шли сапёры, а потому движение наше было медленным и, скажем так, вдумчивым.