А жаль, ведь это красивые и стопроцентно белые женщины, которые каждую ночь рискуют жизнью, отправляясь в бой на своих допотопных самолетах из реек и парусины. Одна шальная пуля, попавшая в наливной бак для адской смеси, превращает их жалкий аэроплан в сплошной ком огня. Я восхищаюсь мужеством этих храбрых женщин и хотел бы, чтобы мы, буры, смогли хотя бы немного быть такими же.

И хоть у нас были славные предки, но на этой войне подвигов у нас пока немного, если не считать таковым переход на сторону русских с несколькими сотнями гражданских. Если бы не они, то нас, скорее всего, засунули бы в лагерь военнопленных или выдали королю Георгу, которого здесь считают законным монархом и представителям Британии. Но наш статус серьезно изменился после спасения штатских от эсэсовцев и галицаев, которых здесь считают нечистыми животными, чем-то вроде помеси шакала и свиньи. Русские и так уже понесли на этой войне огромные потери в людях и поэтому считают необходимым спасать каждого своего человека, особенно женщину и ребенка.

Но я сделал это не для того, чтобы выслужиться, а потому что считаю неверным и неправедным, когда одни белые люди истребляют других белых людей в то время, когда по всему миру множатся народы, враждебные европейской цивилизации. Это я и сказал побывавшему у меня русскому корреспонденту, которого звали Константин Симонофф, или что-то вроде того.

Похоже, что местное русское начальство само не знает, что с нами делать, а близ аэродрома нас разместили потому, что ждали какую-то важную шишку из Москвы. И, кажется, сегодня этот день настал.

Большой двухмоторный самолет привез несколько человек, среди которых выделялась подтянутая худощавая женщина неопределенного возраста в женском варианте генеральской полевой формы. Судя по тому, как все вокруг нее стали суетится, это была та самая Очень Важная Персона, которая и должна решить нашу судьбу. Неужели это доверенное лицо самого господина Сталина?

И точно – через полчаса, когда вся кутерьма, связанная с прибытием важных гостей, немного улеглась, к нашему лагерю подъехала машина, в которой было пять человек. Четверо – водитель и охранники – остались у машины, а женщина направилась к нам. Похоже, что она нас совершенно не боялась. Мы в «Стормйаарс» – крутые парни, но было видно, что она опасна, как черная мамба. Да и оставшиеся у машины «охранники» не походили на невинных овечек. Потянуло от них чем-то таким, смертельно опасным и в то же время подозрительно знакомым. Пока я соображал, мне напомнили…

– Помнишь Букингемский дворец, Пит? – спросил меня мой брат Геерт, кивая в сторону охранника и водителя.