Если за счет действий этого спецбатальона удастся выиграть один, а то и целых два дня, то к Сумам успеют подойти не только мотострелки на грузовиках и не сильно отличающихся от них американских БТРах, и кавалерия, но и двигающиеся в третьем эшелоне специально подготовленные мобильные стрелковые дивизии, способные, подобно легионерам Цезаря и Красса, проходить за день как минимум пятьдесят километров. А пока над пропеченными летним солнцем просторами России поднималась пыль… «Только пыль из-под шагающих сапог…»

Измерив расстояние курвиметром, Василевский обвел на карте карандашом точку, обозначающую город Ахтырка с подходящей к нему железной дорогой.

– Вот здесь, – задумчиво произнес он, – почти на пределе дальности хода по шоссе для танков «троек», Роммель обязательно завтра сделает остановку перед решающим броском навстречу корпусу Бережного. Ну, а потом мы увидим – чья сталь крепче, чьи генералы умнее и у чьих солдат больше мужества.

– Товарищ Василевский, – строго спросил Верховный, – вы уверены в том, что все пройдет именно так, как было задумано? Быть может, товарищу Бережному необходимо оказать дополнительную помощь авиацией, в том числе и стратегическими бомбардировщиками…

– Товарищ Сталин, – ответил Василевский, – дальние стратегические бомбардировщики не особо эффективны для бомбардировки механизированных колонн в ближнем вражеском тылу.

Штурмовики, вооруженные пушками, пулеметами, мелкими кумулятивными и напалмовыми бомбами в этом смысле будут гораздо эффективней. Все необходимые приказы командующему ВВС Южного фронта нами уже отданы, и они будут атаковать своими штурмовыми и бомбардировочными полками вражеские механизированные колонны весь завтрашний день, и даже ночь. К тому же уже завтра утром на аэродром в Рыльске начнут садиться бомбардировщики из авиакорпуса Савицкого, а на аэродром в Сумах – истребители и штурмовики. Так что без авиационной поддержки корпус Бережного не останется.

Сталин, кивнул, отошел от стола с картой и машинально, по многолетней привычке, начал шарить глазами в поисках трубки.

Потом Верховный вспомнил, что уже давно бросил курить, и незло под нос буркнул что-то по-грузински. Потом он снова перевел взгляд на своего начальника Генерального Штаба.

– Ну, хорошо, товарищ Василевский, – произнес Сталин, – будем считать, что у Бережного все идет нормально. Товарищ он смелый, инициативный, надеюсь, что прорвется и через Роммеля. Наверное, это не страшнее, чем через Гудериана или через Манштейна.