Отраженный луч прошел в каких-то дюймах от приросшего к месту Кейлаша и угодил в бронзовые двери. Тяжеленные створки затрепетали, по ним разбежались струи синевато-белого пламени, и толстая бронза рассыпалась мириадами обломков.

А Балберот посмотрел прямо в глаза Конану и заговорил с ним умоляющим тоном:

– Конан, ты должен помочь мне! Выручай, друг! Ты видишь – Мадезус сошел с ума! Он чуть не убил Кейлаша!.. – Потом его глаза, подобные двум белым огням, обратились на горца: – Скорее, кезанкиец, порази его своим мечом, пока он всех нас не перебил!..

Белые, как кость, губы архидемона растянулись в жуткой улыбке.

Он злобно подмигнул Мадезусу, и тот поневоле содрогнулся, встретив взгляд нечистого духа.

А в следующий миг молодой жрец не поверил своим глазам. Два воина пошли на него, размахивая мечами!

– Конан! Кейлаш!.. – окликнул он своих товарищей. – Это демон околдовал вас и заставил обратиться против меня! Конан!.. Вспомни свою клятву Сальворасу! Кейлаш!.. Подумай о короле, которого ты клялся защищать! Вспомните! Не слушайте уверений лживого порождения ночи!..

Но они точно оглохли. Мадезус успел заметить, что глаза у обоих помутнели: воители были не в себе.

А Балберот, чувствуя близость победы, знай подгонял:

– Скорее! Ваши жизни в опасности! Скорее уничтожьте его, пока он не поразил вас насмерть!

Мадезус отступил прочь и вновь послал в демона луч амулета. И вновь промахнулся: хрустальный жезл перехватил и отразил его свет.

Конан подлетел к жрецу первым, отводя руку для ужасающего размаха. На какой-то миг его разум все же очистился… Он успел понять, что его руку вело колдовство, и попытался остановить удар, но мгновение миновало, и меч понесся вперед.

Мадезус шарахнулся в сторону: клинок киммерийца располосовал его одеяния, царапнув по телу. Жрец не удержал равновесия и покатился по полу – прямо под ноги Кейлашу. Великан-горец поднял меч, чтобы проткнуть беспомощного митраита. «Конец, – понял Мадезус. – Выхода нет». Он упирался спиной в стену и не мог даже перекатиться. Он закрыл глаза и стал ждать, чтобы острая сталь вошла в его тело. Самое обидное, что жрица все-таки победила. Последнему из Ордена Ксуоквелоса оставалось жить считанные мгновения…

Азора отмела в сторону многолетние полотнища паутины, которыми зарос входной чертог Скауроловой цитадели.

Внешние двери, войдя, она заботливо притворила, отгораживаясь от несносных лучей утреннего солнца. Проклятое светило ярко и жарко горело над рыжими пустынями Шена. Оно ранило ее глаза и обжигало кожу. Азора ненавидела солнце. Оно высасывало ее силу, точно огненная пиявка.

Темный, затхлый чертог нравился ей куда больше. Здесь было когда-то седалище Зла, и Азора с наслаждением вдыхала еще сохранившийся аромат.