Фридрих Шестой явно сейчас упивается своим положением. Его немного занесло не туда, хотя его, как опытного дипломата, навряд ли могло занести.

Он прощупывает почву.

— Сожалею, что после пребывания моих братьев на вашей земле, у вас сложилось такое мнение.

Не спорю, от былой мощи Российской империи мало что осталось, но с Австрийской империей мы справимся, если не будут мешать свои же в виде Разумовского и прочих, а они обязательно будут мешать.

— Сомневаетесь в моей решимости, Дмитрий Алексеевич? — спрашивает Фридрих Шестой.

— В вас — нет, а вот в вашей военной мощи — вполне. Уверен, что у вас есть с десяток планов нападения на Российскую империю, и на каждом стоит самый высокий уровень риска. Была бы у вас уверенность в легкой войне — она бы уже состоялась. Поэтому давайте оставим подобные разговоры, я и правда пришел, чтобы принести вам извинения, но не в том виде, в каком вы жаждете его. Не будет стояния на коленях, пресс-конференций и других унижений, которые позволят вам возвыситься за счет Российской империи.

— Зачем мне делать это за счет вашей империи? Хватит и одного наследника.

— Я здесь от лица Российской империи, а не только от своего рода. И повторюсь, на колени сегодня никто не встанет.

Я так точно этого делать не собираюсь.

— Мои извинения заключаются в следующем, — протягиваю императору папку, которую держал в руках все это время.

Фридрих Шестой смотрит на бумаги, и его брови взлетают вверх.

— Как это понимать? — спрашивает он.

— Как хотите. Если примите это предложение, то вместе с ним и извинения от лица Российской империи в моем лице.

— Не понимаю, откуда у простого цесаревича такие полномочия?

— Не полномочия, а возможности. Соглашайтесь, и сами все увидите.

Фридрих Шестой рассмеялся. А потом ответил:

— А почему бы и нет? Но что будет, если вы не выполните эти условия?

Улыбка не спадала с его лица.

— Можно ли верить вам на слово? — продолжает он.

— Часто ли Романовы нарушают свои обещания?

— Мне поднять архивы, чтобы назвать точную цифру?

Черт! Вот за это мне было реально стыдно. При моем правлении никто не мог ответить подобным образом, но слишком многое изменилось с тех пор.

— А знаете, я принимаю ваше предложение, — хлопнул в ладоши Фридрих Шестой. — Я свое дело сделал, теперь ваш черед. Кстати, мы не договорились о времени. Двенадцати часов хватит?

— Тогда предлагаю эти двенадцать часов побыть гостем в моем дворце. Ах да… забыл предупредить, вас попытаются убить. Надеюсь, сможете за себя постоять.

— Я человек миролюбивый, — улыбаюсь я. — А про то, что я всем мешаю — это обычные слухи, никто не станет меня убивать.

Фридрих Шестой действительно будет удивлен — не будет ни дуэлей, ни разборок, кто послал убийц. Все, кто захочет сделать мне что-то плохое, будут попросту исчезать.