Причем граждан Австрии задержали за погром в заведении, по факту — это было обычное мелкое хулиганство. Люди напились и немного побуянили, не причинив вреда окружающим… Ну, если не считать синяков и фингала под глазом. А это явно не повод для казни.

Но Разумовский быстро подготовил бумаги так, что их всех обвинили в шпионаже против Российской империи. Как итог — смертный приговор.

Виктор Степанович испортил отношения с теми, с кем они были нормальными. Ситуация грозила обратиться в ровно то же самое, что происходит с Албанией, если не хуже. Словно Разумовский специально провоцирует Австрию на войну… По крайней мере, он дал им хороший повод.

Австрийская сторона отозвала всех своих послов и начались угрожающие риторики. Поэтому я срочно лечу туда, чтобы исправить положение и избежать кровопролитной войны.

Австрийская империя довольно долго не воевала и копила силы, смотря в сторону своих соседей: кто из них сочнее и слабее, чтобы можно было оттяпать кусок побольше. Сейчас я не могу назвать Российскую империю сильной страной, и если австрийская сторона это тоже понимает, то мы в полной заднице.

Внезапно телефон завибрировал. Смотрю, пришло сообщение:

«Знаешь, брат, а самолеты иногда падают».

Усмехаюсь, и Алина спрашивает:

— Гриша, — показываю ей сообщение.

Алина смеется и говорит:

— Да его уже в Австрийском аэропорту зовут живым проклятьем! Так ни один самолет не взлетел.

— М-да, кто бы говорил про самолеты… Кстати, сколько нам лететь?

— Максимум три часа.

— Отлично. Если нас попытаются сбить, разбудишь.

— Точно? Может я лучше вас эвакуирую?

— Разбуди меня, пожалуйста.

— Ну, ладно, — вздыхает Алина.

Удивительно, но сбить нас никто не пытался. Мы спокойно приземлились, и прямо у трапа на выходе из самолета, нас уже ждала машина. На ней мы и отправились на встречу с правителем Австрийской империи.

— Будут какие-то указания? — спросила Алина, когда мы были уже в пути.

— Какие указания могут быть для обычной горничной?

— Ну, в глазах остальных я либо ваша любовница, либо вовсе любовь всей вашей жизни, поэтому и путешествую всегда с вами.

— Просто не отсвечивай, сама знаешь.

— Знаю, но поговорить же хочется!

Я повернулся к окну. Австрийская империя сильно изменилась с тех пор, когда я бывал здесь в последний раз… с армией.

Григорий Романов находился в австрийском аэропорту, но специально держался подальше от самолета младшего брата. Лично с ним сталкиваться у Григория не было никакого желания.

Он увидел, как машина Дмитрия отъехала и произнес:

В солидном деловом костюме Григорий направился к только что прилетевшему самолету в сопровождении личной охраны.

Его радовала новость, что брат сразу уехал. Но это чувство перебивал нарастающий гнев.