Среди аристократов начались оживленные торги, мне же всё представленное было пока не интересно.

— А Дмитрий сегодня собирается что-то покупать? Или имперские традиции уже ничего не значат? — спросил министр, сидевший рядом с Разумовским.

— К сожалению, некоторые наследники считают их пережитком прошлого. Они считают, что лучше тратить деньги на более интересные вещи, — тихо ответил канцлер, хотя прекрасно понимал — я его слышу.

— Какие такие вещи? Тут для сирот собирают…

Министр повысил голос, и половина зала обернулась на него.

— Такие, которые приобретают для собственного удовольствия, — пожал плечами Разумовский.

— Ясно, — хмыкнул собеседник.

Не было повода сомневаться, что канцлер подговорил министра задать этот вопрос — это всего лишь часть плана Виктора Степановича по уничтожению моей репутации.

Когда очередная картина была продана одному из аристократов, на сцене выставили последний лот. Организатор аукциона его представил:

— Господа, перед вами черный клинок, сделанный одним из лучших имперских кузнецов. По нашей оценке, ему не меньше четырехсот лет, и он ни разу не подвергался заточке, хотя при этом сохраняет свою остроту. А у одного из наших экспертов есть мнение, что сделан из звездного металла, и при его создании применялись неизвестные ранее техники, которые, к сожалению, не дожили до наших дней. Многие, на протяжении всего существования этого клинка, пытались его уничтожить, но это не получилось даже у мага с рангом Абсолют.

По залу пробежались шепотки. Этот лот был по-настоящему интересный, и многие задумались о его покупке.

— Начальная цена: двести тысяч рублей, — продолжил организатор.

— Двести тысяч от цесаревича Дмитрия, — подтвердил ставку организатор.

Разумовский поднял руку следом за мной и поднялся:

— Ставка принята, — ответил организатор. — Кто…

Он не успел договорить, как я сделал свое предложение:

Краем глаза я заметил, как Разумовский поднял брови. Такого хода он явно не ожидал. Но канцлер бы не занимал столь высокую должность, если бы не умел подстраиваться под обстоятельства.

— Пять миллионов! — предложил Виктор Степанович.

— Ставка принята. Пять миллионов. Кто готов предложить больше? — спросил организатор.

Он выглядел невероятно довольным, таких сумм за сегодняшний вечер не звучало.

— Пятнадцать миллионов, — поднял руку я.

Организатор принял ставку. А Разумовский наклонился ко мне и тихо сказал:

— Молодой человек, вы понимаете, что эту сумму придется заплатить? Могу вам одолжить, конечно, с процентами.

А нет, не прокатит со мной этот развод. Стоит занять у него денег, как завтра все новости будут говорить о наследнике, растратившим все свое состояние.

— Не переживайте, Виктор Степанович. Я справлюсь.