И когда мы пришли сюда с противоядием, больше новостей у нее не было, никто больше не заходил к сестре.

Только подумать, этот безумный гений смог сделать противоядие меньше, чем за десять минут!

— Господин, а почему бы вам не оставить здесь тень? — поинтересовалась Алина. — Она бы могла лучше охранять цесаревну.

— Наверное, потому что я не хочу иметь дело с тенями, — ответил я. — А ты и не сможешь этого сделать.

— Потому что в твоем даре я закрыл такую возможность.

— Интересно же попробовать! — не унималась она.

— А мне казалось, что в прошлую встречу с тенями ты растеряла всякий интерес.

— Тогда я была слабее. Это нечестно, — фыркнула она.

— Но я и тогда выпустил не самую сильную тень. А ты проиграла и испугалась.

— Сейчас все может быть иначе.

— Алина, сколько раз я тебе говорил, не надо применять то, чем ты не владеешь.

Служанка изобразила грустное лицо и принялась дальше наблюдать за сестрой. На пару мгновений тишину перебивал лишь писк аппаратов, к которым была подключена Анастасия.

— Наблюдай за сестрой дальше, — крикнул я второй служанке, которая расположилась в кресле в углу комнаты, все это время изображая из себя предмет мебели.

— Конечно, господин! — кивает она.

— Пора уходить, — говорю я Алине, и мы выходим из спальни.

Я делаю максимально грустное лицо и прошу охранников:

— Если сестра придет в себя, можете сообщить мне первому?

— Конечно, Ваше Высочество! — ответил один из них. — Обязательно сообщим.

— Как вы можете так говорить? Мы очень ответственно относимся к своей работе, — заверил он меня.

— Ну хорошо, посмотрим.

Но на лицах гвардейцев не видно печали, словно сам факт, что я расстраиваюсь из-за смертельно опасного состояния сестры, их только радует. А обычных охранников явно никто не учил скрывать эмоции, такие очень легко себя выдают.

Возвращаюсь в свой кабинет и присаживаюсь в кресло. Первым делом открываю планшет и читаю новости. А там было много интересного, особенно о том, что сегодня Гриша собирается вылетать из Австрии домой. Он выложил обращение, где сделал очень жалостливый вид, едва ли не плакал, когда говорил о сестре. Игра хорошая, только по глазам было видно — он использовал специальные капли, которые дают красноту с особым рисунком на сетчатке. И если чуть приблизить видео, это было хорошо видно.

На самом деле, это очень печально, и даже обидно, что он использовал произошедшее для игры на публику и поднятия своего статуса в глазах общественности. Если там и были реальные переживания о судьбе Анастасии, то их не было заметно за всем этим. Но очень надеюсь, что Гриша образумится.

Дороже семьи у нас нет ничего — и когда-нибудь мои братья это поймут.

В своей первой жизни я об этом даже в Кодексе Императора написал, но не помогло.