Он вспомнил, что ее тарелка за столом рядом с ним была пуста весь вечер, он даже хотел спросить ее, почему она ничего не ест, а потом забыл.

— Ты вчера когда ела последний раз?  — спросил тоном, который хорошо знали его подчиненные. И побаивались.

— Утром. Кофе пила. Меня пять часов одевали, сначала прическу делали, потом платье ушивали. В ресторане не хотелось, а когда ты уехал, я увидела, что холодильник выключен, и чай я не нашла, у тебя даже печенья никакого нет…

— А позвонить? Так сложно было позвонить? Я бы сразу вернулся, купил что-нибудь в супермаркете, я что, по-твоему, совсем зверь какой-то?

— У меня телефон разрядился,  — скорее догадался, чем услышал, — он старый уже, батареи на день хватает.

Таких точно уже не делают. «Заберите на доработку, пожалуйста!» Никита слушал ее, а в душе рождалось стойкое чувство вины, смешанное с запоздалым раскаянием. Он бросил девчонку в квартире одну без денег и связи, еще и голодную, с другой стороны, ну кто ей виноват, что она не ела в ресторане? Там еды было завались.

Никита был злой, как цепной пес, потому что чувствовал себя полным козлом. Можно, конечно, бесконечно делать виноватой Саломию, но Никита знал, что он больше всех виноват.

— Вставай, пойдем,  — подал руку, она, естественно, сделала вид, что никакой руки не увидела, стала подниматься сама, но тут же охнула и чуть не упала, хорошо, успел подхватить.

— Ногу отсидела,  — объяснила, виновато поглядывая, но он сам догадался, не тупой.

— Мне диван другого цвета привезли, — зачем-то сказал в свое оправдание Никита, — я его назад отправил, а это долго ждать."

"Она вежливо кивнула, давая понять, что ей глубоко начхать на проблемы Елагина вместе с его диваном, и это его снова разозлило.

Как ее можно выдержать, эту Саломию? Почему она не улыбается, не флиртует, не ведет себя, как нормальные девушки в его присутствии? Почему он возле нее чувствует себя нескладным, угловатым подростком, который не знает, куда деть руки? Правда, в этот раз в его руках была Саломия, и он лишний раз удивился, какая она тоненькая — еще немного, и можно сомкнуть ладони. А он ее еще и голодом морит, ну не козел?

Саломия осторожно выпуталась из ладоней Никиты, он снял пиджак и набросил ей на плечи.

— Зачем? — непонимающе подняла большие глаза, и Никита только сейчас разглядел, как необычно у нее устроена радужка, словно калейдоскоп из стеклышек, у него такой был в детстве.

— Меняемся, теперь ты у нас Никита Елагин, будешь моим бизнесом рулить, — пошутил он, подталкивая ее к двери. — Топай давай, я тоже проголодался, пока с тобой беседы вел. Где-нибудь поедим.

— Где? Сейчас только половина пятого, — вот неугомонная! Как будто он не решит такой ерундовый вопрос.

— Судя по времени, нам светит завтрак разве что в «Макдональдсе».