При этом она не умолкала ни на секунду. Бывают такие люди, которые могут зудеть сутками напролёт, и сейчас мне это было на руку.

Выждав для убедительности ещё десять минут, я двинулась следом за парочкой. Но сделала всего пару шагов и вернулась к кабинету. Дверь была плотно закрыта и всё, что я слышала, — это то, что разговор шёл на повышенных тонах.

Что ж, придётся всё-таки закрывать эту страницу моей жизни. И как хорошо, что у нас с Кэем всё не зашло слишком далеко. Я не боюсь боли. Боль говорит о том, что я живу и всё ещё могу чувствовать. Я боюсь предательства и недомолвок.

И Войнот в этом плане собрал просто призовое комбо.

Выходила из залы в полной уверенности, что поступаю правильно. А когда даже на посту меня не окликнули, и вовсе уверилась в том, что это знак судьбы — бежать отсюда надо.

До места, указанного Лолой, я добиралась двумя пересадками в общественных лётах. С непривычки даже не сразу поняла, как оплачивать проезд: оказывается, за два года, что я путешествовала только с личным водителем, система изменилась, и вместо оплаты шофёру нужно было прикладывать карточку с магкритами к специальному терминалу.

Да, передвижения могли вычислить по совершённым платежам, но мне было так плевать. У меня есть приличная фора, а через час и вовсе никто в этом мире меня не выдаст. Им просто не по судьбе это будет.

Пункт назначения оказался старым, явно нежилым, но всё ещё добротным коттеджем. Два этажа строения полностью оплетались зелёным плющом, что в совокупности с разросшимся садом создавало просто идеальное убежище для тайных сделок.

Я толкнула еле скрипнувшую калитку и вошла на дорожку, ведущую к дому. Вокруг стояла такая тишина, что впору было заподозрить молчаливый полог.

Есть такие чары, которые глушат все звуки. Но зачем их накладывать на заброшенный дом?

Когда под моим весом не скрипнули даже старые ступеньки крыльца, нервы у меня не выдержали. Я принялась озираться в поисках опасности. Да и вся превратилась в слух.

Медленно, словно в замедленных чарах, я открыла входную дверь. Ничего не произошло. Никто не выпрыгнул на меня с криком: «Стоять, вы арестованы!», не утащил в подвал, чтобы сожрать недалёкую посетительницу. На меня лишь дохнуло прелым запахом.

В холле царил сумрак.

Облезлые гобелены на стенах, выцветшие портьеры на окнах и клубы пыли в редких солнечных лучах — всё здесь кричало, что дом давно не посещали. Однако на стене коридора, уходящего за лестницу, я заметила весьма чёткую стрелку, явно нарисованную совсем недавно. Да ещё и тёмно-бордовой помадой.

Лола? Я старательно пыталась вспомнить, были ли накрашены губы у секретаря. Но как она успела опередить меня?

Тем не менее я доверилась рисованному указателю. Мышкой пробралась по коридору до кухни в его торце.