— Да у тебя какие-то проблемы с головой, псих! — Я еле сдержалась, чтобы не дать истеричного петуха в голосе. — Я самый обычный человек, а не маньяк какой-то.

Выдернула ладошки из его рук и с наслаждением растёрла запястья.

— Обычные люди не кроят чужие судьбы и не пользуют их в своё удовольствие, Ткач! — Презрение, с которым сейчас на меня смотрел следователь, ясно давало понять: перемирия между нами не будет.

— Да вы у нас ткачененавистник! — я сложила руки на груди и окатила его ледяным взглядом. — Фу, как некрасиво для представителя Высокого рода. Не вы ли должны нести в массы идеи родства, всеобщего равенства и благоденствия для всех и каждого?

Казалось, сам воздух между нами накалился от невидимого противостояния. Да вот только силы обеих сторон были равны. Ни я, ни Кэй не собирались отступать и продолжали сжигать друг друга взглядами.

— Вы бы номер, что ли, сняли, а?

Взрезавший повисшую тишину голос Присциллы показался мне громом среди ясного неба. Я оторопело моргнула и перевела взгляд на женщину, которая закончила свои дела и теперь шла к нам.

— Ну или я могу удалиться на пару минут. Хотя заниматься сексом в секционной — странный вид удовольствия. Но кто я такая, чтобы осуждать чужие пристрастия?

— Прис, опять твои шуточки? — Странно, но, вместо того чтобы отчитать подчинённую, Кэй усмехнулся.

Лишнее доказательство того, что все они тут на голову ушибленные.

— Какие шуточки? Сухая констатация факта. Вы ж ещё чуть-чуть — и кинулись бы друг на друга. — Смуглянка встала за первый стол и посмотрела на нас с самым невинным видом. — Если вы выяснили ваши отношения, будьте добры, приступайте к исследованию. Я и так уже на два часа задержалась. А у меня, между прочим, сегодня дома праздник…

Госпожа Мелроуз продолжила рассказ о сорванном семейном ужине, но я её уже не слушала. Подошла к телу, стараясь не смотреть в лицо мёртвому мужчине. Мне же не нужен зрительный контакт. Да и вообще, была бы моя воля, я просмотрела всех «клиентов» с закрытыми глазами.

Чувствую, после сегодняшней ночи у меня прибавится седых волос.

— Это не наш клиент. — Мне хватило одного беглого прикосновения к угасающим нитям, чтобы понять: мужчина умер своей смертью. — Господин ушёл из жизни в срок. Ничего не менялось. Либо вмешательство было так давно, что я уже не увижу этих плетений.

— В каком смысле не увидишь? — насторожился Кэй, и они вместе с судмедэкспертом повернулись ко мне.

— После смерти полотно обычно сохраняется в течение двух недель, плюс-минус пара дней. Потом нити истончаются, пока совсем не исчезнут. — Я бросила на служак безразличный взгляд.

Ещё никому в жизни мне не приходилось рассказывать о том, как работает мой дар. Именно что дар, хотя весь мир считает его проклятьем, а Ткачей — проклятыми.