Я развернулась и с чувством собственного достоинства покинула некогда любимый магазин. Ноги моей здесь больше не будет! Даже если в мире что-то изменится, и Ткачи внезапно станут полноправными членами общества, я таких дельцов буду обходить стороной.

— М-да, это было… мерзко. — Руби встала рядом со мной.

— Это моя жизнь. — Я пожала плечами и под вопросительным взглядом магички добавила: — Когда не могу применять свою силу. — Встряхнула браслетами.

— Никогда не задумывалась, насколько эти штуки портят вам жизнь, — с долей огорчения проговорила Руби.

Будто это она виновата в том, что хаттанты украшали мои запястья.

— Как и все вокруг, — выдохнула я, задумчиво осматривая ряды магазинов.

Вокруг неспешно прогуливались хозяева жизни — по-другому этих обывателей и не назвать: в рабочий полдень у них было время на покупки в самом дорогом районе города.

— Попробуем другой магазин? — предложила Руби, в нерешительности оглядевшись.

— Нет. — Я закусила губу, прикидывая, где можно раздобыть что-нибудь такое, что утрёт нос всем высокородным снобам. — Нас даже на порог не пустят. Да и не хочу я.

Как-то резко разлюбила я люкс.

Руби понятливо хмыкнула и тут же её лицо озарила довольная улыбка.

— Я знаю! У моей подруги есть свой магазин в Переполохе!

— Да ты гений! — Я даже хлопнула себя по лбу.

Ну конечно! Район, отданный правительством под обустройство всевозможных художников, музыкантов, актёров и прочих представителей творческой интеллигенции официально назывался Творческой слободой. А в народе — Переполохом. Потому что выглядел он именно так: переполох в птичнике — настолько он был ярким, сумбурным и совершенно не в себе.

— Веди! У меня хорошее предчувствие! — Я дала добро.

Уже через полчаса полёта на служебном маголёте, мы зависли на узкой улочке в самом начале буйного разноцветья творческого района.

Атмосфера здесь чем-то напоминала мне базары в Лиферкии, соседнем государстве. Тот же несмолкаемый гомон, музыка изо всех окон, что удивительным образом сплеталась в какую-то общую симфонию. И ароматы — от ненавязчивых цветочных до вызывающих слюну запахов экзотической выпечки.

— Я когда-то думала стать вольной художницей, — проговорила Руби, которая уже походила на саму себя: плечи распрямились, а на губах играла доброжелательная улыбка.

— Да только открывшийся стихийный дар нарисовал для моей семьи хорошую перспективу получать регулярные выплаты.

— Но ведь ты могла бы зарабатывать на творчестве, — возразила я, пытаясь не отставать от неё и не потеряться в хаотичном потоке прохожих.

— У меня большая семья. Родители уже на пенсии, а я самая старшая, — проговорила она, и в голосе её звучала лёгкая грусть. — Да к тому же… Ты посмотри вокруг.