— Слушай, если это пресловутый почерк маньяка, то мне уже сейчас можно идти сдаваться… да тому же Алексу.

— Да не о том я! — в раздражении всплеснула я руками. — Если бы я так думала, то уже докладывала твоему начальству о закрытии дела и требовала бы твоего ареста!

— Тогда на что ты намекаешь? — Войнот подобрался и вновь приобрёл тот самый уверенный вид, который мне так нравился.

— Моё досье, Кэй! — Я подошла к нему и, присев на угол стола, развернула рисунок так, что в завитках лепестков теперь отчётливо виднелся символ из моего дела. — Наш убийца каждой жертвой направлял меня.

Осталось только понять, почему и ты рисуешь похожие спирали.

Кэй откинулся на спинку кресла, сложил сплетённые ладони на животе и пристально посмотрел на меня долгим взглядом, словно думал, говорить или нет.

— Витала, — наконец-то произнёс он, подавшись вперёд и поймав меня за руку ещё до того, как успела дёрнуться, чтобы встать и отойти. — У неё был любимый кулон с гравировкой в виде подобной спирали. После её смерти я не сразу заметил, что когда глубоко задумываюсь, начинаю чертить именно этот символ.

Он подтянул меня к себе, заставив сесть на колени.

Я сомневалась всего мгновение и подчинилась. Вспыхнувшая обида, в которой лёгкой горчинкой играла ревность, растаяла под доводами разума. Виталы нет, а я есть. Так зачем терзать себя фантомными сомнениями?

— Спираль? Не треугольник? — уточнила я, обхватив его шею и посмотрев ему в глаза.

— Да, поэтому я и не сопоставил эти знаки: мало ли совпадений.

— Ты говорил, Витала не из высокородных? — робко поинтересовалась я, опасаясь бередить болезненные воспоминания. — Руби сказала, что она из простородных.

— Малородных, — поправил меня Кэй, всё больше сжимая в руках.

— Но её семья была немногочисленной. Не думаю, что они вообще помнят, откуда пошла их ветвь. Мы можем попробовать поискать следы твоего происхождения там, но, мне кажется, это ложный след.

— Просто тебе хочется, чтобы именно твоя догадка о моём аристократическом происхождении оказалась верной, — лукаво прищурившись, заметила я.

Он боднул меня головой в плечо, и я, легко рассмеявшись, запустила ему ладонь в волосы. Кэй разве что не мурчал, принимая незамысловатую ласку.

— Что теперь делать будем? — прервала я затянувшееся молчание.

Вопрос задавала, скорее, самой себе, но Войнот понял по-своему.

— Если ты о деле, то продолжаем выполнять наш план. А если ты о нас…

Я даже дыхание задержала, тут же прокляв себя за глупую реакцию.

— …то после поимки маньяка мы можем попробовать быть вместе. Если ты, конечно, сама этого хочешь.

Я отстранила его голову, заглянув в безмятежные голубые глаза. В них я всегда находила правду. Когда он злился, радужка становилась стальной, словно летнее грозовое небо.