Я понимала, что меня понесло не совсем туда. Но почему-то, глядя в тёплый янтарь глаз аналитика, захотелось поделиться размышлениями. Теми, что, казалось, были закопаны совсем уж глубоко в памяти. Рассказать о моих революционных порывах, что так и остались в тех временах, когда я стремилась поменять не только себя, но и мир вокруг. Когда верила, что от меня в этом мире что-то зависело.

— Знаешь, когда Войнот потребовал у начальства, чтобы тебя включили в рабочую группу, все подумали, что это очередной его бунт. — Руби, подавшись вперёд, оперлась локтями в колени и обвела задумчивым взглядом работающих коллег.

— У него же вся жизнь — игра в противоречие. То он в академии идёт на следственный факультет, то невесту себе из простородных выбирает, а потом и вовсе поступает на службу в СКМП рядовым оперативником. Поэтому его условие взять на расследование Ткача никого не удивило. Играет мальчик в бунтаря — и ладно. Но теперь вижу, что Кэй смотрел глубже. Вы с ним, похоже, одного поля ягоды.

— Да он просто меня подозревал и решил держать поближе, — пробормотала я и уткнулась в стаканчик с кофе.

Почему-то от её слов я смутилась.

Вряд ли Войнот что-то думал наперёд, особенно если вспомнить наше с ним знакомство и то, как мы собачились по любому поводу.

Однако слова оперативницы всё же заставили меня посмотреть на поведение Кэя с другой стороны. Он даже в отношении Ткачей пошёл наперекор общественному мнению, отбросив как своё предубеждение, так и вдолблённые политиками догматы. Вспомнилось, с какой решимостью Войнот был готов встать на защиту маленьких Ткачей там, в сгоревшем приюте. И сдаётся мне, он эту затею не оставил. Просто отложил в свой список бунтарских дел.

Затянувшееся молчание прервал резкий хлопок двери, и на пороге начальственного кабинета показался разъярённый Кэй. Взгляд его потемневших до цвета грозовых туч глаз остановился на моей руке, что по-прежнему лежала на ладони Тио.

Я инстинктивно отдёрнула её, не желая срывать гнев Кэя на ни в чём не повинном аналитике.

— Пойдёмте, — проговорил Войнот голосом, в котором отчётливо плескалась сдерживаемая ярость.

Надо отдать ему должное: как бы ни был он сейчас зол, держать лицо Кэй умел. Поэтому, когда он подошёл ко мне и подал руку, можно было подумать, что ничего не произошло — настолько спокойными и чёткими были его движения.

Без раздумий приняла поддержку Войнота и только сейчас поняла, что за нами пристально наблюдали. Как и в первый день моего появления тут. Только сейчас всё неуловимо изменилось. Больше не было презрения в мою сторону, никто не фыркал, столкнувшись со мной взглядом.

— Это потому, что ты выказал ко мне почтение? — я прижалась к Кэю, бросая украдкой взгляды по сторонам.

Я не привыкла к такому отношению окружающих.