Сколько я провела под душем вот так, бездумно глядя вниз на то, как закручивалась небольшая воронка воды в сливе, мне было неведомо. Я ощущала лишь давящую пустоту внутри. Но в какой-то момент взгляд наткнулся на следы пальцев на внутренней стороне бёдер, и меня прорвало.

Сначала с тонким подвыванием, постепенно переходящим в полноценную истерику, я схватилась за губку и принялась с ожесточением оттирать себя.

Рыдая и размазывая слёзы по мокрому лицу, хотела содрать с себя кожу, чтобы вместе с этим ушли все ощущения от прикосновений того урода.

И это точно закончилось бы травмированием, если бы в какой-то момент в кабинку не вошёл Кэй.

Уверенными движениями перехватив руки, он прижал их к моей груди, а меня — к себе. Спиной я ощущала гулкий стук его сердца, а над ухом раздавалось его тяжёлое дыхание. Так мы и стояли — не говоря ни слова, не двигаясь, но этого хватило, чтобы я пришла в себя.

Я замерла. Как и терзавшая меня истерика. Мы будто обе впали в ступор от выходки Кэя. Даже то, что я стояла полностью голая, не вызвало никакого протеста. Внутри, там, где до этого бесновался ужас, разливалось робкое тепло надежды, что больше меня не дадут в обиду, что теперь всё будет по-другому.

Да это так и было. Этой ночью наши с Кэем отношения окончательно разделились на «до» и «после». Жаль только, что для этого потребовалось побывать в лапах извращенца.

— Ты промокнешь, — прошептала я, склонив голову вперёд и пытаясь хотя бы волосами прикрыть наготу.

— Плевать, — отмахнулся он. — Лишь бы тебе было спокойнее. Погоди, я сейчас.

Он вышел из кабинки и, стянув с себя промокшую рубашку и брюки, остался в одних боксерах.

Я украдкой следила за его действиями, в удивлении отмечая, что меня это не пугает. Наоборот, я успокаивалась. Войнот одним своим присутствием дарил ощущение безопасности.

Кэй схватил полотенце с вешалки и тут же завернул меня в него.

— Лучше? — заглянув мне в глаза, прошептал он.

Я как заворожённая следила за мерцающими в глубине его радужки серебристыми искрами. Странно, я всегда думала, что глаза у него именно голубые, а сейчас они казались почти стальными.

— Да, — облизнувшись, ответила я.

Взгляд Кэя тут же прикипел к моим губам, но уже через секунду он с шумом выдохнул и принялся вытирать меня, старательно избегая смотреть мне в лицо.

Я совсем потерялась в своих эмоциях, чувствах и ощущениях. Разум просто клинило от полярности происходящих событий. Но прикосновения Кэя не вызывали отвращения, чего я втайне опасалась. Это означало лишь одно: Войноту я по-прежнему доверяла, несмотря на случившееся.

Но ведь это и хорошо? Меньше всего мне сейчас хотелось раз за разом переживать нападение Филиппа, рефлексировать и сокрушаться.