Я же, как не хотел, не мог утопить свои тревоги в бокале. Мне хотелось забыться, но градус вина меня отчего-то не брал. Быть может я просто был уже пьян? От горя, от безысходности. Все казалось каким-то нереальным, невозможным. Мне бы очень хотелось, чтобы все это было лишь страшным сном, но как я не пытался зажмурить глаза и проснуться, я снова видел перед собой тоже самое. Я молил Богов Великого и Бескрайнего Севера о том, чтобы нордорийцы вернули свою славу и свободу, чтобы они стали править империей. Я готов был отдать что угодно и они взяли. События последних нескольких дней стали чередой расчетов и плата за мольбы оказалась слишком высокой.

Еще дней шесть назад я был безумно счастлив, когда синий нордорийский флаг с изображением белого волка был понят над всеми административными зданиями Эльрата. Но прошлой ночью я потерял все, чем так дорожил: отец умирает, Анна Аврора едва ли придя в себя исчезает, утром Джордж заявляет свои права на трон и вызывает меня на поединок. В обед, едва ли я понимаю, где искать герцогиню и нахожу, убеждаюсь, что теряю ее навсегда. На закате я отдаю ее Джоржду, а вместе с ней и трон только лишь для того, чтобы сохранить ей жизнь.

Ведь она наш единственный шанс узаконить нордорийскую власть. Она… зеленоглазая птица мира. И стоит мне произнести слова отречения, как я теряю своего верного друга — Генерала Рольфа, он умирает от сердечного приступа не пережив мой проигрыш. Так что, если завтра вдруг разверзнуться небеса, я ничему не удивлюсь. Пусть тяжело. Пусть так. Зато я точно знаю, что все это было не зря. Это все ради моего народа.

Банкет шел своим чередом, слуги выносили все новые и новые блюда, публику потешали шуты, танцоры и фокусники.

Но я не смотрю на это шоу, я смотрю на Нее. Украдкой, словно подглядывая, я любуюсь Ею, боясь, что кто-то другой вдруг может это заметить. Я не могу отвести от нее взгляда, но и смотреть на нее невыносимо. Я снова встречаюсь с ней взглядом и в этот раз она долго не решается его оторвать. Словно знает, как мне тяжело, знает и мучает, чтоб отомстить. Не смотри на меня, не смотри. Как вдруг от дум моих меня отвлекает знакомый до омерзения голос.

— Ваше Высочество, — деланно официальным тоном обратился ко мне на нордорийском Его Величество, опустошая очередной кубок вина.

Он был изрядно пьян и весь его официоз в общении со мной слыл больше насмешкой, нежели данью протокола. — Вы так смотрите мою невесту, что не будь Вы моим родным братом, Вам было бы в пору отрубить голову за это. — многозначительно говорит он.

— Ну что Вы, Ваше Величество, — отвечаю я, — Ваша невеста, безусловно, красивейшая женщина Империи. Но смотря на нее, я лишь думал, что Ее Светлости может быть холодно.