Он писал, что должен сосредоточить всю свою жизненную энергию на изучении секретов древних алхимиков.

— Понятно. — Артемис побарабанил пальцами по каминной полке. — И до первой брачной ночи вы даже не догадывались, что он не интересуется своими супружескими обязанностями?

— Разумеется, в это трудно поверить, сэр. — Она вздохнула. — Я тысячи раз вспоминала недели перед свадьбой и спрашивала себя, как я могла быть такой глупой.

— Я могу сказать лишь одно: Ренвик был сумасшедший дьяволом с внешностью обольстительного ангела. — Она обняла себя руками за плечи. — Он думал, что сумеет нас всех очаровать.

И на какое-то время ему это удалось.

— Вы были влюблены в него?

Она покачала головой.

— Теперь, оглядываясь назад, я почти готова поверить, что он прибег к помощи магии, чтобы скрыть правду о себе. Но это слишком простое объяснение. Если честно, Ренвик точно знал, каким образом можно меня покорить.

Во взгляде Артемиса появилось холодное удивление.

— Ясно, что он покорил вас не безудержной страстью.

— Разумеется, нет, — откликнулась Мэделин. — Наверное, страсть — сильное средство, но я была не так молода и наивна, чтобы путать подобные вещи с истинной любовью.

«Как бы не совершить подобной ошибки сегодня ночью», — напомнила она себе.

— Конечно, нет, — пробормотал Артемис. — Ни одна женщина вашего склада ума не позволит такому пустяку, как страсть, поколебать ее логику и здравый смысл.

— Совершенно верно, сэр. Как вы знаете, я не одобряю философию ванза и во многом с ней не согласна.

— Вы очень ясно выразили свое отношение к этому вопросу.

— Но я выросла в доме, в котором господствовали принципы ванза, и, признаюсь, невольно впитала в себя презрение к сильным страстям, свойственное этой Философии.

 — Она секунду помолчала. — Будучи довольно умным человеком, Ренвик это понимал, поэтому выбрал другую тактику соблазнения — более подкупающую, чем страсть.

— Что, черт возьми, может подкупить больше, чем страсть, женщину вашего темперамента, мэм? — Ар-темис окинул ее странным взглядом. — Должен признать, вы меня сильно заинтриговали.

— Мне непонятен ваш тон, сэр. Я что, вас раздражаю?

— Не знаю, — ответил он с шокирующей откровенностью. — Ответьте на мой вопрос.

— Видите ли, он притворился, что восхищен моим умом и моими знаниями.

— Ага! Ну что ж, теперь мне все ясно. Иными словами, он заставил вас думать, что полюбил вас за ваш ум.

— Да. И я, дура, ему поверила. — Мэделин закрыла глаза, переживая неприятные воспоминания. — Я думала, мы предназначены друг для друга самой судьбой. Души-близнецы, слитые в метафизический союз, который выше просто физического.

— Дьявольски крепкий союз!

— Как оказалось, это была лишь иллюзия.

Артемис опустил глаза и посмотрел на огонь.