Не так ли?

У Лоры сдавило горло, было трудно говорить, найти нужные слова, когда в голове все смешалось. Но когда слова наконец слетели с ее уст, казалось, будто она не сможет остановиться.

– Ей шесть лет. Лишь однажды я слышала, как девочка вскрикнула, когда ее уносили. Затем мне сообщили, что она умерла. Сегодня я услышала от нее лишь одно слово, а ты назвала ее имя. Имя, которое тебе сообщили незнакомые люди. Я должна радоваться, что девочка жива и здорова, но чувствую себя так, будто снова потеряла ее. Как они могли так поступить со мной?

Как могли ее родители – уважаемые лорд и леди Хартленд – сказать ей, что ее ребенок умер? Как они могли тайком избавиться от ребенка, своей внучки?

Правда, девочка оказалась в руках семьи Браун, уважаемых фермеров, арендующих земли в одном из отдаленных имений графа, но даже при этом…

– Родители считали, что делают вам добро, – утешала ее Меб. – Ведь вам тогда было всего восемнадцать лет. Они думали, что два месяца спустя вы сможете появиться в светском обществе и никто ни о чем не догадается.

– Неужели? Интересно, что же я должна была сказать молодым людям, от которых ждали предложения руки и сердца? «Мне столь прискорбно, милорд, но я уже не девственница. Вообще-то у меня есть ребенок». Я могла бы скрыть потерю девственности. Думаю, в публичных домах давно известно, как проделать столь ловкий трюк. Однако неужели родители полагали, что найдется простак, который ни о чем не догадается? – Лора понимала, что дает выход гневу и горечи. И то и другое не делало ей чести. Но Лоре было все равно. Гнев и горечь помогли ей выдержать пять лондонских сезонов и обрести известность дебютантки с самой дурной репутацией.

Ее прозвали Грешной Девственницей, что было неслыханной насмешкой. Лора Кэмпион, дочь графа Хартленда, слыла легкомысленной, кокетливой и развязной девицей. Однако, к большому недовольству мужчин, бегавших за ней, и к досаде матрон, открыто осуждавших ее поведение, никто не осмеливался утверждать, что она уже совершила роковой шаг, ведущий к гибели.

Верно, на балах она пила шампанское, стоя на террасе. Верно, она ускользала в темные аллеи и позволяла целовать и ласкать себя, чего не допустила бы ни одна невинная девушка. Верно, она имела обыкновение носить платья, достойные молодой женщины легкого поведения, скакала на лошади, отдаваясь порыву, четыре раза подряд могла танцевать с одним и тем же партнером, если ей того хотелось.

Через пять сезонов любую другую женщину считали бы старой девой, достойной сострадания. Однако… Ни один джентльмен так и не смог заявить, что Лора отдалась ему, хотя во всех клубах Сент-Джеймса ставили на то, что такое неизбежно случится. Однако ее удалось заметить лишь целующейся с каким-то повесой за розовым кустом.