В каменоломнях же человек может годами гнить заживо: я как-то видел подобное у осман, и надолго запомнил… Свои впечатления. Н-да.

Выйдя на перекресток, компания остановилась, дожидаясь пока знаток Москвы укажет, куда им всем двигаться дальше — ну и заодно пропустить медленно втягивающиеся в узкую улочку телеги с кирпичом приятно-желтого цвета.

— Тот человек, что говорил мне про обет короля Иоанна, так же рассказал, что принц Димитрий устроил чуть ли не публичное покаяние перед большой толпой московской черни. Это правда?

— Если про толпу, то это самое наглое преуменьшение из всех, что я слышал.

В тот день, сэр Уильям, на Красной площади и ее окрестностях собралась едва ли не вся Москва!.. Да и о черни ваш источник тоже солгал: наравне с простолюдинами присутствовали и самые знатнейшие люди Русии.

Как-то непонятно дернув головой, английский джентри благочестиво перекрестился перед тем как продолжить:

— Я был там, и подробно описал все что увидел и услышал в отчете для Компании.

— С которым я благополучно разминулся.

— Эм… Конечно, достопочтенный сэр.

Вновь перекрестившись, главный Дженкинс начал вспоминать:

— В тот день на площади перед Кремлем устроили длинный помост, который покрыли коврами — и когда площадь полностью заполнилась людьми, наследник московского престола вышел на него в полном одиночестве…

Прервавшись, рассказчик уступил середину улицы небольшому стаду белоснежных гусей, важно шествующих по утоптанной грязи и почти не обращающих внимания на босоногого долговязого паренька, что вичкой и голосом направлял их внутрь распахнутых ворот усадьбы.

— Он произнес очень, ОЧЕНЬ впечатляющую речь. Сначала обвинил себя в доверчивости и чрезмерном милосердии к врагам православной веры и государства; затем рассказал, что его недавняя болезнь и слепота есть наказание за гордыню и опять же излишнюю доверчивость к тем, кто этого был недостоин. Потом упомянул неких злодеев, которым очень не нравится династическая уния Литвы и Русского царства — ведь вместе они становятся гораздо сильнее, и могут полностью прекратить набеги из Крымского ханства…

— За которым стоит Блистательная Порта, вечно нуждающаяся в рабах и рабынях — так что обиде их вассалов, можно дождатся и самих осман! Г-хм.

Продолжайте, Энтони, продолжайте.

Кивнув, очевидец добросовестно наморщил лоб, стараясь припомнить нужные строчки своего доклада:

— Далее принц Димитрий говорил о том, что русские и литвины — суть один народ, разделенный несколько веков назад, но стремящийся вновь соединиться.