Редкая возможность, не находишь?

Из благодати я вновь сплёл себе меч — незамысловатый, но зазубренный, вонзил Тьме прямо промеж лопаток. Она немощно вскинула руки, закопошилась на земле, будто навозный жук.

— Ты пыталась выбить из меня равновесие. Выдавить. И тогда — что тогда должно было случиться? Ты хотела сделать из меня вновь человека. Тебе ведь хотелось, чтобы я утратил всё?

Она не ответила, и тогда я провернул клинок в ране, заставляя её реветь, скрести ногтями землю.

— Я утратил всё. Стал человеком. Беспомощен, как и остальные. Вот только они не были беспомощны. Они бились с твоими тварями, с твоим пришествием — там, в твоем родном мире. Они бились с тобой здесь. Помнишь девчонку? Она верила не в то, что я дам ей защиту. Она верила в то, что она защитит остальных.

— Это... нелепо, — она вдруг поперхнулась собственным кашлем. Нельзя было не признать её правоты и я кивнул в ответ.

— Может быть. Ты пихала в меня свою тьму, чтобы я с ней боролся. Ты не подумала, что я смогу принять её в себе, сделать своей и присвоить. И знаешь что? — я склонился к ней, вытащив меч, вытирая лезвие о некогда роскошные, а теперь изгвазданные мглой нижние юбки. — В этом мире слишком мало места для двух повелителей Тьмы.

И тогда она закричала..."

"Лопата тяжёло вгрызалась в извращённую тьмой землю. Мгла бежала прочь всякий раз, когда я углублял яму, уходила, спешила исчезнуть.

Я бы мог заставить её разрыться, или заставить лопату работать за меня. Но хотелось сделать всё по старинке, как человек.

Деревня в мире Тьмы встретила меня лишь мёртвой тишиной и пустотой. Я в самом деле не верил, что мне удастся её найти, но нет — повезло.

Скверна, пожирающая мир, отступала под каждым моим шагом. Мне ещё много где придётся пройти, впитывая в себя расплескавшуюся тьму, но сейчас мне нужно было вырыть яму.

И сделать кое-что ещё.

Я испепелял послушных мне теперь пожирателей душ. Забавы ради я заставлял их умирать по-разному, но вскоре понял, что ничего не чувствую.

Мать Тьма смеялась надо мной из могилы. Мне слышался её вкрадчивый и тихий шёпот — пустота. Всё, что теперь осталось внутри меня, так это ничем не заполнимая пустота.

Девчонку я нашёл там же, где видел.

Мертва.

Пожиратели душ растерзали тела тех, кого она пыталась защитить, но не посмели тронуть её. Белое платье, светлые волосы, мертвенно бледная кожа. Невинность лежала отпечатком на её лице.

Совесть спрашивала у меня, почему же именно она удостоится такой чести? Почему не другие? Я ответил, вопросом на вопрос — большая ли разница? Совести нечем было возразить.

Я собрал всё, что только сумел найти от своих девчонок. Бусы, серьги, плюшевый мишка Вики, ритуальный кинжал Эйелен, кулон с изображением горы Фудзи Хидеки...