Летний, пронизанный солнечной зеленью лес, цветущие травы, игра теней на листве… Но Хрийз смотрела в самую суть доставшимся от сестры «истинным взором»: Кот Твердич был неумершим, вампиром, проводником стихии Смерти. Пусть слабеньким, ни в какое сравнение не идущим с доктором сТруви или Милой. Но всё-таки.

Он ничуть не изменился с их последней встречи. Время над лицами неумерших не властно. Они меняются только тогда, когда приходит сроки с их желаниями тот срок никак не связан.

— Рад видеть вас в добром здравии, ваша светлость, — сказал Кот Твердич.

— И я рада видеть вас, учитель, — отозвалась Хрийз, осторожно закрывая книгу.

 — Вам рассказали, как на меня напали сегодня утром?

— Наслышан, — коротко кивнул он. — Ну, что ж, давайте проверим, насколько вы растеряли прежние навыки, ваша светлость. Тест по всем стихиям…

Это было — как год назад, во время первого занятия. Хрийз словно бы вернулась в прошлое, в то самое, где не была она еще ничьей дочкой, то есть была, но это не афишировалось никакой силы у неё было не так и много, и ума… вот уж ума точно было меньше! Чуть прикрой глаза, и кажется, будто не на замковой террасе сидишь, а в классной комнате с тяжёлыми портьерными шторами, пронизанной запахами старого дерева, книг, магии, а в солнечных лучах пляшут золотисто-зелёные пылинки и Яшка, еще живой, возмущается на подоконнике: выставленный преподавателем щит не пускает его к хозяйке, безобразие…

Слёзы сами закапали.

Ведь прошёл всего год, даже меньше года! С Котом Твердичем заниматься начала осенью, а сейчас пахла цветами и жужжала пчёлами весна. Меньше года… для неё. Мелькнувшие в мире четыре лета, пока Хрийз болталась призраком в мире своей матери, не воспринимались сознанием совсем. Их по субъективному времени просто не существовало!

А теперь даже тело было другое, не своё. Сихар, кстати, обругала сЧая всеми словами, какие нашла, за этакое самоуправство, показать пациентке зеркало раньше времени. сЧай молча выслушал, виноватым себя не признал, на том и окончилось. Но Хрийз с тех пор не любила смотреть на себя.

В блестящем отражении она видела кого-то чужого. Да, отрастающие волосы приобретали русый оттенок, душа перестраивала доставшееся ей тело под себя.

Светлели глаза, из тёмно-синих, почти чёрных, превращаясь в прежние голубые. Но греческий нос-шнобель, семейная черта Сирень-Каменногорских, остался прежними Хрийз сомневалась, что он уменьшится до приемлемых размеров. Уши, форма губ, высокие скулы… всё это, может, изменится со временем, а может, и нет. И это тело было старше раза в два.

Гормоны, биохимия… Хрийз эти умные слова только слышала когда-то, причём давно, на уроках биологии еще той, земной, школы.