Возможно, так даже лучше…

Он не видит моего лица.

Мои щеки огненные, пылают от смущения. Рот наполняется слюной.

Давид чистый, только после душа, вкусно пахнет… и мне очень хочется попробовать его на вкус.

Пока я решаюсь, Ериханов находит языком клитор, и меня простреливает череда невыносимых, длинных, тягучих спазмов.

Дышу как собака, коротко и часто.

Снова смотрю на член. Осторожно касаюсь языком головки. Затем по стволу, делая его влажным, блестящим. От одного вида мужского достоинства настолько близко пересыхает в горле. Он такой огромный! Красная налитая кровью головка пульсирует у моего лица.

Закрываю глаза и снова пробегаю кончиком языка по головке. Давид подается бедрами вперед, недвусмысленно давая понять, что надо быть смелее.

Член заполняет рот, он слишком большой, губы начинают ныть. Но я упрямо пытаюсь взять его глубже, посасываю, становясь все смелее. Давид вдруг фиксирует мою голову, толкаясь прямо в горло. На глазах выступают слезы, дергаюсь. Он отпускает меня, снова притягивая к себе.

Это тихое слово пронзает до самого нутра.

Впервые в его голосе звучит сожаление.

Снова наклоняюсь к его члену. Плевать, что теперь Ериханов может видеть мое лицо. И он смотрит. С жадным блеском в глазах. Отводит пряди волос с моего лица, внимательно наблюдая, как провожу по бугрящемуся венами пенису языком. Всасываю в рот головку. Беру глубже.

Он запутывается пальцами в моих волосах, тянет жестче, подаваясь вперед навстречу моему рту. Снова до горла, старательно дышу носом, позволяя вталкивать член глубже. Почему меня это заводит? Желание буквально разрывает тело.

Чувствую, что и Давид на пределе. Его тело горячее как печка, он дрожит.

Член входит в мой рот с чмокающими звуками. Входит особенно глубоко, лишив кислорода, содрогается всем телом. В горло ударяет горячая струя вязкой жидкости. Издает глубокий стон и откидывается на подушки, отпустив мои волосы.

Отвернувшись, вытираю лицо. Собираюсь встать, чтобы уйти в ванную, но у Ериханова молниеносная реакция. Ловит в кольцо рук, притягивает к себе.

Оказываюсь у него под мышкой.

Долго лежим так, сплетенные объятиями. Он нежно гладит мои волосы. Бросаю на него короткий взгляд.

Надеясь сама не знаю на что. Увидеть в его глазах зачатки нежности? Сожаление о том что груб со мной?

Давид выглядит очень задумчивым.

Мне не хотелось нарушать эту тишину, наше спокойствие. Увы, пустой желудок, заурчавший громко на всю каюту, разрушил очарование. Давид резко поднялся с постели.

– Забыл что ты голодна.

В каюте есть телефон, по которому можно связаться с обслугой, и уже через пятнадцать минут нам приносят огромный поднос ароматной еды. Рыба, мясо, свежие овощи, запеченные овощи, сыры.