Милая женщина, мама Натали, обещает что все будет хорошо, говоря явно заученные на английском слова. Французы ненавидят чужие языки, как объяснила Кристиана. Зазнайки и снобы.

– Так что, учи язык, Лили, – добавила со вздохом. – Но если честно, мне до сих пор слабо дается… Мучение сплошное.

Вечером в доме неожиданно случилась вечеринка.

Дарина отмечала особенно выгодную сделку, приехала домой с подругой и клиентом, обаятельным мужчиной лет пятидесяти на вид. Впрочем, Эрик выглядел шикарно, ему нельзя было дать этот возраст – о нем мне сказала вездесущая Кристиана. Ее мать вовсю флиртовала с Эриком. Явно была заинтересована в нем. Они обнимались никого не стесняясь. А вот ее подруга, Мари, не сводила глаз с Давида. Чуть ли не облизывалась.

Никогда до этого момента я не испытывала чувства ревности. Оно меня буквально душило, терзало. Давид смотрел благосклонно, ясно что не прочь провести время.

Улучив момент я неловко поворачиваюсь и выливаю на Мари полбокала красного вина.

– Ой, простите ради бога! – восклицаю по-английски. Русский, разумеется, эта мадам не знает. – Мне так жаль.

Белое платье француженки безнадежно испорчено, как и ее настроение. Давид смотрит на меня прищурившись. Его взгляд меня словно просвечивает. Плевать. Меня бесит эта вечеринка, бесит Мари, Давид, и вообще все. Наверное, третий бокал сухого мерло был лишним…

Мари спешит в уборную, Давид прощается со всеми и уходит в свою комнату. Похоже вечеринка быстро пришла к завершению. Благодаря мне. Чувствую себя прескверно. Не понимаю, зачем все это сделала…

– Ну ты и стерва, – шепчет едва слышно мне на ухо Кристиана. – Но я в восхищении.

– Не понимаю что ты хочешь сказать, – бормочу себе под нос. – Голова болит. Пожалуй, спать пойду.

– Мари очень расстроилась, – ко мне подходит Дарина. – Понятно, что твоего знания языков не хватает чтобы извиниться как следует. Но я прошу тебя, больше так не вести себя с моими гостями, Лилиана. Если не умеешь пить, то не стоит портить другим веселье.

Дарина, Эрик и Мари вскоре уезжают. Мы с Кристианой выходим на веранду проводить их. Я подхожу к Мари и еще раз бормочу извинения, под строгим взглядом хозяйки дома.

– Ее больше заботило что Давид ушел. Клала она на твои извинения, – говорит Кристиана, глядя вслед выезжающей со двора машине матери. – Эта баба, оказывается, дальняя родственница Эрика. Мать на него глаз положила, а ты, видишь, чуть идиллию не испортила.

– Мне ужасно паршиво. Прости. Я пойду спать, голова раскалывается…

– Я тоже уезжаю, – подмигивает мне Кристиана. – За мной сейчас друзья приедут, в клуб отправимся, потанцуем. Хочешь с нами?

– Нет, я лучше сегодня приторможу.

– Я тебя понимаю, – снова лукавый взгляд.

– Да? Спасибо. Я очень расстроила твою маму, мне ужасно не по себе.