Сестра выглядит гораздо лучше, похоже приезд на Лазурное побережье и правда пошёл ей на пользу. Она всегда любила это место.

Вот только первый же вопрос, который она задаёт, портит мне настроение.

Я знал, что она обязательно задаст этот вопрос. Возможно, именно поэтому откладывал встречу с сестрой. Прекрасно отдаю себе отчет в том, что это малодушие.

– Лили теперь со своей семьей, можешь больше не волноваться за неё, – отвечаю спокойно.

– И всё? Больше ничего не скажешь? – возмущенно говорит Марина.

– Что ещё тебе от меня нужно?

– Пытаюсь понять. История с Лили вот так резко закончилась? И как же вы расстались?

– Не пойму, откуда у тебя такой болезненный интерес к этой девчонке? Почему ты с самого начала вообразила, что ей нужна защита? К чему это, Марин? Материнский инстинкт?

– Я не только ей помогала, тебе так не кажется? Я и со Стасей вела себя точно также.

Может быть, все дело в том, что Лили напоминает мне Станиславу? Ведь чувство вины никуда не ушло, Давид. Я подружилась со Стасей, сблизилась. Я, как и она верила тебе. Что ты помогаешь, вытаскиваешь из бездны, в которой она оказалась. Пока ты играл в войну с ее мужем. Знал, что он жив, знал, как убивается Стася и молчал…

– Хватит, Марин, – рявкаю на сестру. Она во всем права. Ни слова лжи. Я был настоящим подонком. Использовал, интриговал. Мне интересно было изучить такую незаурядную личность как Станислава. С момента, как она послала меня куда подальше. Потому что до этого случая ни разу отказа не встречал. Наоборот, бабы сыпались в мою постель, на все были готовы. Я относился к подобным с легким презрением, а других… не встречал.

– Хорошо, вы поставили диагноз доктор, – говорю насмешливо. – Не зря училась, у тебя отлично получается копаться в чужих мозгах.

Даже когда не просят.

– Возможно, тебе действительно неплохо было бы сходить к психологу, – совершенно серьезно парирует Марина. – Я уверена, Лилиане это тоже понадобится. Ваша связь была абсолютно ненормальной, Давид. И все же девочка в тебя по уши влюбилась.

Чушь. Бред. В душе рождается ярость. Если бы любила – не ушла.

– У нас больше нет ничего. Говорить не о чем, Марин. Давай сменим тему, – цежу сквозь зубы.

От сестры я вышел в абсолютно выпотрошенном состоянии. У Марины чего-чего, а этого не отнять, умеет делать мозги.

Самое паршивое то, что она сравнила Лили со Стасей. Чушь ведь собачья. Ничего между ними общего. Стася была для меня скорее вызовом, игрой. Я хотел выиграть. Лили вызывала во мне совершенно разные, противоположные чувства. Желание защитить и нечто совершенно противоположное, ярость, например. Особенно когда увидел её разговаривающей с Огневым, меня буквально накрыло волной бешенства. Совершенно иррационального, неконтролируемого.

После сестры приходится заехать в особняк Дарины.