Вряд ли Эйдж способен так нежно прикасаться… И точно не ко мне.

Слабость берет свое. Я уже не пытаюсь дышать. Время пришло.

В последний раз взглянув в серебристо-серые глаза своего неприятеля, в которых в свете фонаря отражаются мои собственные, синие, я завороженно любуюсь получившимся цветом и тем, как в безбрежном зеркале отражается река, на глади которой пляшут мерцающие в небосводе звезды – увидеть бы ночное небо еще хоть раз…

Чистый нежный женский голосок доносился до ушей. Словно срывающийся с оборванной нити жемчуг, падающий на покрытое льдом дно бездны, оглушающим звоном слова песни били по моему воспаленному мозгу.

Ненависть и холод, боль и леденящая пустота сдавили грудь.

Голова была готова взорваться.

…Но, разве я не умерла? Откуда тогда эта боль?

Все, что случилось перед смертью, растаяло словно снег под лучами яркого весеннего солнца, бьющего в прикрытые веками глаза. Я резко распахиваю очи.

Потолок спальни в академии. Каждая его трещинка навеки отпечаталась в сознании так, что не узнать просто невозможно. Какого…

Резко сажусь на постели, в шоке оглядываясь вокруг. Знакомое убранство комнаты общежития для девушек на территории кампуса академии, которую я закончила без малого семь лет назад.

Не может быть. Не может быть.

Этого просто не может быть!

Звуки девичьего пения обрываются, из ванной выходит стройная блондинка, обмотанная полотенцем.

- Элоди? – в ужасе спрашиваю очевидное я, жадно вглядываясь в лицо, стертое прожитыми семью годами жизни.

Это мир после смерти? Поэтому здесь те, кого уже нет в живых? Но все вокруг такое настоящее.

Соседка по комнате смеется, намазываясь кремом, и закатывает глаза.

- Ви, ни слова критики о моем музыкальном вкусе с утра пораньше! Иди быстрей, твоя очередь, иначе дождешься, и горячей воды не останется.

Верно. В нашем общежитии запас горячей воды каждое утро и вечер был ограничен. В этом здании проживает куча студентов, поэтому кто успел, тот успел. Остальным приходится довольствоваться холодным душем. Водопроводную систему академии привели в порядок только спустя пару лет после моего выпуска.

Встаю на негнущихся ногах и плетусь в ванную. Снимаю одежду, ступаю под поток горячей воды и касаюсь шеи, где под пальцами ритмично пульсирует артерия.

Нет и намека на смертельную рану.

Но все было таким реальным. Слишком реальным.

Прикосновение к горлу холодного лезвия кинжала, горячая кровь, заливающая дыхательные пути и чувство того, как покидают тело последние крупицы жизни… его нельзя забыть или с чем-то перепутать, нельзя, не испытав однажды, даже вообразить.

Выхожу из ванной в каком-то непонятном ступоре, Элоди прихорашивается перед зеркалом.

Она ведь погибла, едва мы выпустились…. А сейчас вполне себе жива и здорова.