Коротко рассказываю, и выражения подчиненных становятся мрачными.

Заботами Далии Тобиас полностью оправился от встречи с местными пчелами. Сейчас капитан выглядел так, словно хотел, но не решался что-то сказать.

Маллет неловко почесал шею и все же открыл рот:

- Это…Все происходит так, как и говорил Эш.

Роняю челюсть, но быстро возвращаю ее на место.

Привыкла, что теперь я та, кто знает меньше всех.

- Кстати, его дивизион уже должен был пересечь ущелье и перебраться через реку Мид…Думаю, Вивс, скоро ты сама сможешь его обо всем допросить, и не смотри на меня таким страшным взглядом, пожалуйста! Ох, мое сердце!

Тон голоса капитана, хватающегося за грудь, становился все тише, атмосфера потяжелела раза в два. Знаю, что на меня сейчас боязно лишний раз взглянуть, но не могу ничего поделать. Скриплю зубами, переживая бессильный гнев.

Что о себе возомнили эти мужчины? Решили, что весь мир у их ног должен валяться?! Один однорукий принц буквально так считает, но у него не все дома, а в чем причина самодеятельности остальных? Загадка.

- Далия, - моргаю, приходя в чувства - не время для этого - и перевожу взгляд на сестру.

Сестра уже знает, что я собираюсь сказать. На лице младшей появляется упрямство.

- Ты уезжаешь. Это не обсуждается. Неважно, придет вовремя Эйдж или нет, здесь ты не останешься.

Подвергнуть Далию опасности я не посмею. Не могу рисковать ее жизнью и безопасностью. Пусть эвакуируется с остальными, так надежнее. Если Йозеф прознает, что она здесь, зная о нашем родстве и как она мне важна…не хочу даже думать о подобном исходе. В нашу последнюю встречу принц уже проявлял любовь к шантажу, во второй раз все может обойтись не столь удачно. Накрываю пальцами шрам на шее.

Пока сестра дуется и жалуется Тобиасу – когда только успели так сблизиться – оборачиваюсь и долго смотрю на невыразительное лицо храмовника, спрятавшегося в углу комнаты за спинами остальных, скрестив руки на груди и погрузившись в тревожное молчание. Он немного осунулся. В глазах появилось больше решимости и какой-то отчужденности.

Чем глубже заходило в Мидвел полчище вражеского корпуса, тем сильнее на горизонте мирного некогда края, не тронутого прежде войной, среди холмистых лугов, в наступающих сумерках разгоралось зарево горящих деревень, которые оставались позади аргонских сил.

Отсвет вздымающегося к черным небесам пламени не давал увидеть ничего за своим маревом. Ветер доносил до оставшихся в поместье и тех, кто еще не успел покинуть земли васильковой долины - края сыроваров и пчеловодов - запах гари от становящихся пеплом домов.

- Ты не имеешь права, я – не твоя подчиненная.