— Мой самый лучший, — говорю, глядя в упор.

— Люблю тебя.

В голубых глазах напротив столько нежности, что она плещется через край. Я принимаю и дарю взамен свою. Глажу лопатки, подстраиваюсь под чуть ускорившийся ритм. Нам некуда спешить – мы просто наслаждаемся друг другом.

— С художественными навыками у тебя беда, — чуть позже качаю головой, рассматривая получившуюся картину.

Краски смешались и стали странного болотного оттенка.

— Ты просто ничего не смыслишь в искусстве, — произносит Медведь, надевая свитер после того, как принял душ.

— Считаешь, что эта абстракция – шедевр?

— Безусловно. Как и все, что мы делаем, — кивает Басаргин.

Огромный холст остается в студии. Нужно подождать несколько дней, чтобы краска полностью высохла. Потом мы заберём картину и повесим её сначала в нашей съемной квартире, а затем в новом семейном гнёздышке, которое мы уже начали постепенно присматривать. Но мы никогда не расскажем своим детям и гостям с помощью чего были выполнены важные штрихи.

Едва выходим на улицу, как я беру Медведя за руку. Он не слишком любит проявлять чувства на людях, но постепенно проникается.

Переплетаем наши пальцы, обмениваемся многозначительными взглядами.

Однажды Басаргин сказал, что я ворвалась в его жизнь и сместила все возможные ориентиры.

Ворвавшись в мою жизнь, он заставил меня почувствовать себя желанной и красивой.

И я не жалею ни о чем. Ни об одном своём поступке.

Наши отношения больше ни для кого не являются тайной. Мы старательно выстраиваем их по кирпичику, дышим полной грудью, наслаждаемся и готовимся стать родителями."

"Порой было непросто. Иногда мучительно и больно. Казалось, что неправильно. Что любовь не такая как надо. Испачканная, построенная на руинах. Часто земля дрожала под ногами и все были настроены против нас, но сейчас я с уверенностью приму сторону Медведя при любых жизненных трудностях. И он знает об этом.

Мы счастливы, больше не стесняемся этого и не чувствуем себя виноватыми. Словно вот так и никак иначе — идеально и правильно.

Эпилог

Прошло пять с половиной лет

— Алиса, кажется нам пора идти к сцене, — шепчет на ухо Полина.

— Да, давай, — тут же соглашаюсь.

В зале полно людей и все их взгляды будут обращены в нашу сторону. Впрочем, в этом нет ничего из того, чего я не делала раньше. Взять, например, тот же танец на сцене. Выступления давно в прошлом, но я умею держаться и вовсе не боюсь.

Слегка пригнувшись, мы встаем со своих мест и направляемся за кулисы.

— Не вижу Гришу, — хнычет Полина, украдкой посматривая в зал. – А ты видишь своих?

— Пока нет. Но я знаю, что они здесь.

Чувствую.

Я пыталась найти родных, но из-за огромного наплыва людей, поняла, что сделать это практически нереально.