Мы поднырнули под желтую оградительную ленту, протянутую между перилами крыльца. Дверь неожиданно открылась, и нас впустил в дом полицейский по имени Баттерфилд.

– Рад вас видеть, – сказал он нам обоим. – Я думал, ты в отпуске, – добавил он, глядя на Марино.

– Да. Все правильно, меня ушли в отпуск.

Мы надели перчатки, и Баттерфилд затворил за нами дверь. Его лицо было напряжено, глаза внимательно осматривали все вокруг.

– Рассказывай, – предложил ему Марино, оглядывая прихожую и видимую часть гостиной.

– Из телефонной будки неподалеку поступил звонок в девять-один-один.

Мы приезжаем и находим ее. Кто-то сделал из нее котлету, – сказал Баттерфилд.

– Что еще? – спросил Марино.

– Изнасилование и, похоже, ограбление. Бумажник на полу, денег в нем нет, сумочка выпотрошена... Смотрите, куда ступаете, – добавил полицейский, как будто мы сами не знали.

– Черт побери, у нее были деньги, большие деньги! – восхитился Марино, разглядывая необыкновенно дорогую мебель в роскошном доме Брей.

– Это еще цветочки, – произнес Баттерфилд.

Прежде всего меня поразила коллекция часов в гостиной. Здесь были настенные и каминные часы, отделанные розовым и красным деревом, часы с календарями, часы с сюрпризами – все антикварные и показывающие одно и то же время.

Они громко тикали и свели бы меня с ума, приведись мне жить среди их монотонного постоянного напоминания о быстротечности жизни.

Она любила старинные английские вещи, великолепные и бездушные.

Напротив телевизора располагалась софа и вращающаяся книжная полка с перегородками из искусственной кожи. Повсюду были расставлены жесткие кресла с богато украшенной обивкой, стояла ширма из атласного дерева.

Возвышался массивный буфет, отделанный черным деревом. Тяжелые, расшитые золотом дамастовые шторы были задернуты, бантовые складки балдахина затянуты паутиной. Я не увидела ни одного произведения искусства, ни единой скульптуры или картины, каждая деталь отражала холодную, властную натуру Брей. Она нравилась мне все меньше. Неприятно чувствовать подобное к забитому насмерть человеку, но это было так.

– Откуда у нее деньги? – спросила я.

– Понятия не имею, – пробурчал Марино.

– Мы все этому удивлялись, когда ее сюда перевели, – сказал Баттерфилд.

 – Вы видели ее машину?

– Нет, – ответила я.

– Ха! – возразил Марино. – Она каждый вечер приезжала домой на новой "краун-виктории".

– У нее дьявольский "ягуар", красный, как пожарная машина. Стоит в гараже. Модель девяносто восьмого или девяносто девятого года. Страшно подумать, сколько он стоит. – Полицейский покачал головой.

– Примерно две твои годовые зарплаты, – заявил Марино.

Они начали обсуждать вкусы и богатство Брей, словно забыв о ее мертвом теле.