— И ты решил, что это я?

— Но почему ты оказался на этой стороне пляжа, кузен? Ведь мои следы смыло прибоем?

— Я знаю одну тропинку отсюда прямо до Мингуз-хауса. Спустившись, ты сбился с пути.

— Похоже на то. Египетская сила! Не рассказывай Демельзе!

— Я бы согласился ничего ей не говорить, если ты прекратишь употреблять ее любимое ругательство.

— Что? Вот это? Но почему?

— Потому что, насколько мне известно, никто больше так не ругается.

— Мне оно очень по душе!

— И оно не женственное!

— Согласен. Ты возвращаешься к своей лошади?

Тучи слегка разошлись, и под порывами ветра мужчины теперь лучше видели друг друга. Между ними наблюдалось некоторое сходство: рост, цвет волос, иногда даже голос, но различались они еще больше. Мужчина постарше обладал более широкими плечами, угловатым лицом и тяжелыми веками, которые, тем не менее, не вполне скрывали прямой взгляд его беспокойных глаз. Озорные темные глаза его молодого спутника были голубыми, как у матери, и близко посаженными. Мужчины перекинулись парой слов о новой лошади, и затем Росс перешел к делу:

— Весьма странную дорогу ты выбрал до Тренеглосов. Полагаю, задумал нечто неподобающее?

Они помолчали, перебираясь через следующую лужу.

— С чего ты взял, кузен?

— А что, разве не так? Прямая дорога к Мингуз-хаусу, как тебе хорошо известно, идет поверху, прямо к центральным воротам.

— Ты совершенно прав.

— К тому же не похоже, что за последние два года ты встал на праведный путь.

— Встал на праведный путь. Какая чудесная фраза. Наверное, что-то из проповеди Сэма?

— Нет, в данном случае это означает деликатные и добрые отношения с соседями. Тренеглосы, кстати, мои соседи.

— О да. Совершенно верно.

По ним хлестал ветер, и они шатались как пьяные.

Беседа еще продолжалась в шуточном ключе, но в голосе Росса слышались стальные нотки.

— Почти пришли, — сообщил Валентин. — Я поражен, что ты нашел моего коня.

— Я услышал его ржание... Зачем ты ездил в Мингуз? Чтобы стащить там что-нибудь?

— Дорогой кузен! Не люблю, когда меня обвиняют в краже!

— После того как в прошлом году я помог тебе выпутаться из той заварушки, я получил кое-какие привилегии, как мне кажется.

— Возможно, ты обладал ими и до того. Но я вызывал людей на дуэль и за меньшие оскорбления.

— Твоя лошадь все еще здесь, я ее слышу, — сказал Росс. — Доброй ночи.

— Полагаю, — произнес Валентин, — я могу и сознаться, чтобы меня не заподозрили в чем-нибудь похуже. Я совершил нечто вроде кражи, но самого нежного типа. Знаешь кухарку Карлу Мэй, которую недавно наняла Рут?

— Откуда мне ее знать?

— И впрямь, откуда бы.