Старушка благодарно улыбнулась и произнесла:

– Вы очень облегчили мне жизнь, спасибо вам, деточка.

Я быстро отсчитала деньги, и продавец начал упаковывать уже мою балерину. Старушка тщательно пересчитала деньги и, благодаря, вышла из магазина.

Почему я не обратилась к ней, ведь я ее узнала и прекрасно помнила ее редкое имя и несложное отчество. А что бы я ей сказала? Да и разве она вспомнила бы одну из своих нерадивых учениц?

Да и потом, бедность не любит свидетелей.

Танцующую балерину я обнародовала семье не сразу, а ближе к своему дню рождения, спустя полгода, сообщив мужу, что это мечта моего детства.

И разве я его обманула?

Беспокойная жизнь одинокой женщины

Бедная Элен! Ну почему так несправедлива бывает судьба! Почему раздает она блага свои совсем не по заслугам, а как придется. Как вздумается распорядиться ей своими капризами. Где же высшая справедливость наконец, если сценарии судеб пишутся будто бы впопыхах и на черновиках и переписывать их вроде бы не с руки, да и некогда. Как можно с этим согласиться? А куда деваться? Только ниточка надежды становится все тоньше и призрачнее, и уже почти устаешь ждать и надеяться, но все же.

Так скроен человек, и, наверное, в этом есть смысл."

"Тогда, давно, в средней школе, она была, конечно же, никакая не Элен, а просто Кирсанова Лена, девочка во всем положительная. Никогда и никаких эксцессов. Ни двоек, ни плохого поведения. Не ученица, а радость учителя. Правда, ничем особенно не блистала. Но ровная ко всем, наружности приятной, без изъянов, большеглазая, светленькая, чуть плотноватая. Со всеми доброжелательна и в контакте. Вот только русичка, Флора Борисовна, ставила Лене Кирсановой свои бесконечные четверки.

– Все у тебя ровно и грамотно, Лена, – говорила она всякий раз после разбора сочинений. Но смотрела на Лену с каким-то сожалением, видимо, думая о чем-то своем, неизвестном.

– Все слишком ладно, Лена, и тема раскрыта, но не цепляет, – вздыхала она и протягивала Лене аккуратную тетрадь, подписанную ровным, почти каллиграфическим, почерком. А свои редкие и потому такие ценные пятерки ставила взбалмошной Машке Громовой. Та или вообще сочинения не сдавала, или, как говорила Флора, выдавала шедевры. Да Бог с ней, с Флорой.

А все остальные учителя Лену Кирсанову ценили, как ценят свой покой и чужую предсказуемость. В классе Лена ни с кем близко не сходилась, общаясь в основном с самым замухрыжным ботаником и отличником Димкой Рощиным, по прозвищу Метр с кепкой. Что общего? Да особенно ничего, просто Димка – верный товарищ, всегда знает, что задано, и спокойно и объективно разъяснит обстановку в классе. А там уже вовсю закипали страсти и разгорались романы. Самый яркий – у Машки Громовой с красавцем Никитой Журавлевым.