— Благодарю вас! — Девица не знала, какие слова произнести, как ей отблагодарить начальника городской милиции за самоотверженную службу. — Мы надеемся в будущем еще увидеть вас на экране.

— Я тоже на это надеюсь.

Получилось так, что в передаче прозвучало больше вопросов, чем ответов, но так обычно и бывает, подобные передачи для того и устраиваются, чтобы задавать вопросы, а уж вовсе не для того, чтобы кто-то внятно ответил на них. Осталось так и невыясненным, как был разоблачен оборотень Вобла, кто именно пырнул его вилами в бок, как вышли на Гостюхина, которого удалось настичь уже в десяти километрах от границ соседней области, что в бреду наговорил Вобликов, какие записи обнаружились у Афганца, что дальше намерен делать Шаланда и все вверенные ему силы...

Однако общее впечатление от передачи было другим — всем казалось, что получены все ответы на заданные вопросы.

— Почему ты здесь? — спросила у Пафнутьева Вика, которая все это время сидела чуть позади него и не отрываясь смотрела на экран.

— А где ж мне быть, по-твоему?

— Почему Шаланда выступает по телевидению, а ты смотришь эту передачу? Почему ты не там?

— Лень, — ответил Пафнутьев.

— Тебе нечего сказать?

— Да нашлось бы, наверно... Но тогда я пришел бы домой гораздо позже.

— Я бы тебя простила.

— Учту. Вспомню эти твои слова, когда мне представится возможность где-нибудь задержаться, — улыбнулся Пафнутьев, но почувствовал, как заворочалось в его душе что-то громоздкое и недовольное. Не понравились ему слова жены, и он понимал, что говорит нечто раздражающее ее.

— Паша, — Вика помолчала, видимо подбирая выражения, которые бы выглядели спокойными, — Паша, мы же не играемся словами... Ты знаешь не хуже меня, что на подобных делах, — Вика кивнула в сторону экрана, — делаются звания, должности, чины, звезды... Шаланда наверняка станет генералом после этой передачи. Тебе не кажется?

— Возможно. И я искренне желаю ему этого, потому что от банкета ему тогда не отвертеться.

— Какую же должность ты присмотрела для меня?

— Не надо мне задавать таких вопросов, Паша.

— Потому что любой мой ответ будет глупым.

— Вот видишь, в какой угол ты себя загнала, Вика, — ответил Пафнутьев серьезно, хотя редко, чрезвычайно редко говорил с женой серьезно. — Ты хочешь, чтобы я стал прокурором? — спросил он, обернувшись и справившись наконец с тем злобным существом, которое ворочалось в его груди.

— Конечно нет, Паша! Просто обидно, что ты все время остаешься в тени, хотя... Хотя мог бы...

— Ты хочешь видеть меня на экране?

— Заметано. Я поговорю с Фырниным.

— Шутишь? — спросила Вика, и голос выдал, насколько ей важно увидеть Пафнутьева в телепередаче.

— И тебе есть что сказать?

— А ты в этом сомневаешься?

Вика не успела ответить — зазвонил телефон.