– Вы ведь от Николая Николаевича Петрова-Алтайского… вы ведь принесли мне аутентичный шаманский бубен восемнадцатого века, который он обнаружил в последней экспедиции…

– Нет, я не от Николая Николаевича, я сама по себе. Это я вам недавно звонила. Хотя… вам, наверное, должен был сказать обо мне профессор Пальчиков.

– Ах, ну да, Леонид Леонидович мне звонил… значит, вы не принесли бубен… – на его лице проступила печаль, как у ребенка, лишившегося любимой игрушки.

Но через мгновение он снова оживился:

– Ах да, он сказал, что у вас есть какая-то интересная надпись… покажите же ее!

Алевтина достала свой телефон, нашла фотографию берестяной грамоты и протянула ее Журавлеву.

Тот склонился над телефоном Алевтины и принялся внимательно разглядывать фотографию, то и дело издавая какие-то нечленораздельные звуки.

Наконец он оторвался от экрана и поднял глаза на Алевтину:

Алевтине сразу не понравилась строгая требовательность в его вопросе.

С чего это она должна ему отвечать? Это он должен ей кое-что объяснить, раз она пришла к нему по рекомендации профессора Пальчикова. А она этого Журавлева совсем не знает и вовсе не собирается ему рассказывать всю подноготную.

– Ну… я нашла… нашла это в вещах своего родственника… я разбирала их, и вот…

– А этот ваш родственник – кто он был? Ученый, этнограф? Востоковед?

– Нет, он просто много лет прожил в Сибири и общался с тамошними жителями.

– Но у вас есть только эта фотография или сама грамота?

– Нет, у меня есть этот кусок бересты с надписью, – неохотно ответила Алевтина.

– Так принесите же его! – Журавлев сложил руки в умоляющем жесте. – Я хочу увидеть его собственными глазами! Я хочу прикоснуться к нему собственными руками! Хочу почувствовать исходящие от него энергетические потоки!

«Нервный он какой-то, дерганый, – недовольно подумала Алевтина, – а профессор Пальчиков сказал, что он самый лучший специалист.

Что-то не похоже».

– Ну… может быть, я принесу… но для начала – вы можете сказать, что это такое?

– Понятно, что надпись. А на каком языке она сделана? И что она означает?

– Какие правильные вопросы вы задаете! – воскликнул Журавлев возбужденно. – К сожалению, ответить на них не так просто… для того чтобы ответить вам, я должен увидеть оригинал.

Я прошу вас, я очень прошу – принесите мне эту грамоту! – и он снова сложил руки молитвенным жестом и еще больше ей не понравился.

Алевтина молчала, выбирая линию поведения, и Журавлев, по-своему истолковав ее молчание, заговорил с напором:

– Вы должны отдать мне эту грамоту. С ней должны работать только профессионалы. Насколько я могу судить по такой фотографии, оригинал очень старый, а значит – хрупкий.