Царьград после захвата его русской армией выглядел в десятки, если не в сотни раз лучше. Лондон уже не восстановить, его нужно перестраивать заново.

Практически с самого момента, когда армия начала заходить на оставшиеся улицы города, мы увидели выживших. Те видели большое количество солдат и с надеждой бежали к нам пока не замечали флаги и маркировку на технике. Тогда они тут же прятались. Мы их не трогали, никому не захотелось заниматься проблемой гражданских.

Я ехал в одной из бронированных машин и мог достаточно подробно через окно машины посмотреть на те разрушения, что сотворила моя магия.

Чувствовал ли я что-то глядя на это всё? Нет. Ни удовлетворения, ни сожаления, вообще ничего. Мда уж. Меня эти эмоциональные качели немного задолбали. Хреново, когда сам не понимаешь, что с тобою происходит и как это остановить.

— Ваша светлость, можно говорить прямо? — Спросил Геннадий, что сидел с мною рядом.

— Тебе, как и остальным моим людям, это всегда можно делать без всяких разрешений. А когда мы наедине или с нами только наши, то можешь говорить даже на ты.

— В этот раз вы определённо перешли черту.

Я… Мне жаль Юлю, она всем нам нравилась. Но, возможно, стоило поступить иначе.

Я ничего не ответил ему, а просто продолжал смотреть в окно. Сначала у меня было чувство удовлетворения, когда я признал магию и устроил катастрофу. Не эйфории, а именно удовлетворения. Потом меня настигла апатия и даже злость: решил переложить управление армией на других и ссора с патриархом. Сейчас… Отрешённость и пофигизм. Сочувствия к британцам всё ещё не было, но и без этого я смотрел на разрушенный город и понимал, что Гена прав.

— Твоя правда. Можно и нужно было поступить по-другому.

А теперь, когда мы все увидели, что здесь произошло, то можно прямо сейчас сворачивать этот поход и возвращаться обратно в Царьград. Уверен, что представители царствующих родов подумали о том, что подобное легко могло произойти с их столицами. Они будут бояться и даже с радостью бы избавились от меня на всякий случай, но боязнь лишиться силы как это произошло с Альфредом, заставит их сдерживаться. Все решат забыть про воины и конфликты, наконец-то будет мир. Даже когда меня не станет, то новой эпохи больших войн не случится как минимум ещё пару веков. Ведь все будут бояться, что духи-хранители пришлют ещё одного Белякова, который спали несколько империй в назидание остальным.

— Но вы не станете сворачивать свой поход, — сказал Таичков.

— Не стану. Миллионы уже погибли, так что это дело нужно закончить. Плюс, есть подозрение, что Альфред всё ещё жив. Мы же не дадим ему жить?

— Можно было бы оставить его жить и дальше жалкой жизнью лишённого былого могущества, но он должен умереть, — уверенно произнёс Геннадий.