Что изменилось? Что скажет?

Ничего не изменилось. Абсолютно. Она всё так же согревала своим взглядом, гладила по волосам.

— Столько лет уже прошло, а я так и не понял: должен ли я был это делать? Почему не предвидел, что моё желание не совпадёт с желанием матери? Я всего лишь хотел её уберечь, отомстить за мучения. А она хотела сохранить всё как есть. Вот этого я и не понял. И не понимаю по сей день, никогда не пойму.

Я говорил всё тише, словно уносился куда-то далеко-далеко.

— Правильно ли я поступил? Не знаю. Никогда уже не узнаю. Издевался над матерью отец, а несчастной её в итоге сделал я.

.. Вот такие дела, Олы

— Она была за мир в семье. Вот только понятие мира у неё было искажено. Тут сложно судить, кто прав, кто виноват.

Я так и слушал её с закрытыми глазами.

— Но, знаешь, что я тебе скажу... Пусть это и прозвучит дико, пусть подобные слова не должны озвучивать люди, которые служат закону, но я всё равно скажу... Если бы тогда...

когда я была замужем за мерзавцем Антиповым, узнала твою историю, я бы никогда не разочаровалась во всех мужчинах. Никогда... Потому что верила бы, что есть один человек, способный на всё ради любимых, который имеет право называться мужчиной.

А, значит, не всё потеряно.

Я поднял голову, впился в неё пронзительным взглядом.

— Ты всё правильно сделал, Андрей. Ты защитил маму так, как мог в свои юные годы. И если она не смогла разглядеть в этом любовь, страх за неё, преданность - это уж точно не твоя вина.

‘Она обняла меня крепко-крепко, я вжался в хрупкое тело этой сильной женщины. И как гром среди ясного неба меня пронзило озарение.

Я всегда искал такую...

Такую, что смотрит со мной в одном направлении. Видит то, что вижу я.

Её душа изранена.

Моя - изранена по-своему, но не меньше. Нас не просто тянуло друг к другу, мы подсознательно чувствовали, что способны залатать раны друг друга.

Как удивительно устроена судьба. В давних врагах, соперниках скрывались люди, способные понять друг друга так, как никто.

Я смотрел на неё не моргая. В этот день я вообще много на неё смотрел. Всё время.

— Ты чего? - ласково улыбнувшись, спросила она и провела тёплыми пальчиками по моей щеке.

— Я представляю, Оль.

— Представляешь? Что?

Она склонила голову на бок, а я всё продолжал ею любоваться.

— Тебя представляю.

Лет через десять... двадцать.. тридцать.. Рядом с собой представляю.

Её щёки порозовели. Она смущённо опустила глаза.

Мне очень нравится то, что я себе представил.

Осторожно коснулся её подбородка, притянул к своим губам и поцеловал: нежно, чувственно, благодарно.

И сквозь этот поцелуй почувствовал, как она улыбнулась.

Я попытался уговорить Ольгу поехать с нами к родне, но попытки оказались тщетны.

Она наотрез отказалась ехать. «Всему своё время», - таков был её ответ. Он меня огорчил и обнадёжил одновременно.