Я никак не могла найти флешку, на которой должны были быть сохранены все мои отчеты. Чертыхалась, но не теряла надежду. Если я её в конце-концов не найду, мне крышка.

Антон все это время лениво наблюдал за моими метаниями по квартире. Щелкал пультом, а мне хотелось запульнуть в его голову чем-то тяжелым. Раздражение вспыхнуло внезапно, и я даже замерла ненадолго, прислушиваясь к таким несвойственным мне эмоциям.

– Посмотри в сумке, с которой ты на встречу с матерью ходила, – наконец решил помочь мне возлюбленный. Я хлопнула себя по лбу, отчетливо вспомнив, что именно туда её и засунула.

Распахнула сумку и наткнулась на стопку писем. Стоило прикоснуться к ним, как руку обожгло. Я дернулась и увидела, как Антон подошел ко мне.

– Мальвинка, ты чего?

Внутри снова стало скапливаться раздражение, и я пробурчала:

– Какая я тебе Мальвинка, Антон? Я уже давно темная. А ты меня все Мальвинкой зовешь.

Антон дернул плечом, поднял руки и отошел на безопасное расстояние.

– Эй, полегче, любимая, мне просто нравится тебя так называть.

Я увидела обеспокоенность в его взгляде, и мне стало стыдно за свое дрянное настроение. Опустила глаза в пол и прошептала.

– Прости. Не знаю, что со мной такое. ПМС, наверное.

Антон кивнул и ткнул пальцем в конверт, который я незаметно выудила из сумки.

Мы не поднимали тему нашей с мамой встречи. Я не говорила Антону о том, что рассказала мне мама. Да и не видела в этом смысла. Не потому, что не доверяла, а просто потому, что думала, что наша встреча больше не повторится. Мама больше не давала о себе знать, а я не настаивала. Внутри зарождалось сомнение, что маме вообще нужно было наше общение.

– Это мама мне письма отдала, когда мы с ней виделись.

Глаза наполнились слезами, и я сморгнула влагу. Ещё не хватало сырость разводить. Я уж думала, что давно переболела всей этой историей, а, оказывается, все ещё ноет в груди. Ведь все могло сложиться по-другому.

Но не сложилось. Я одернула себя и хотела уже пойти к ноутбуку.

– Не хочешь прочитать?

Я закатила глаза и обернулась к Антону. Он расслабленно привалился к косяку и, прищурив глаза, следил за каждым моим движением, словно ястреб. Точно боялся, что я-таки запульну в него тяжелым предметом.

– Лика, положи подушку.

С удивлением заметила, что схватила подушку, которая до этого мирно лежала на диване.

– Я просто понять не могу, – все же опустила я возможный снаряд и устало села, – зачем тебе это?

Антон как-то обреченно вздохнул и опустился напротив меня на корточки. Переплел наши пальцы и притянул мои руки к губам. Мое дыхание ускорилось, кровь прилила к щекам. Захотелось спрятаться от его пронзающего все нутро взгляда. Я неуверенно улыбнулась и поймала ответную ухмылку.

– Ну я же вижу, что тебя это мучает. И не хочу, чтобы ты страдала.