Я доходчиво объяснил, что провоцировать меня больше не стоит?

Я не знаю, что ему ответить, поэтому молчу. Надеюсь, с Максом до побоищ не дойдёт. Иначе я себе этого не прощу.

До отеля мы доезжаем за двадцать минут. Карина, как расчётливая стерва, и тут всё предусмотрела. Слилась сразу же, оставив нас одних. Мы поднимаемся с Асадовым в лифте на нужный этаж и подходим к нашему номеру. Он всё время молчит, и это сильно давит на меня. Я опускаю глаза и замечаю сбитые костяшки на его руках, чувствуя укол совести.

Быстро захожу внутрь, когда он открывает дверь, и намереваюсь сбежать в свою комнату, но Динар останавливает меня за руку.

– Не так быстро, – раздаётся его глухой и низкий голос. – Ты взяла курс не на ту дверь. Кое-кто сегодня проштрафился и сейчас будет отрабатывать свои косяки.

– Ты про себя? Потому что меня никто не обижал. Я ничего ужасного не совершила. И не просила тебя ломать Феликсу пальцы.

– Феликсу? – наступает Асадов. – Ты даже имя его запомнила? Говоришь, тебя никто не обидел? А вот меня очень задело, когда прикоснулись к моему. Будем считать, что я получил психологическую травму, и сейчас ты очень постараешься, чтобы я забыл об этом инциденте.

В спальню. В мою, – уточняет он.

Когда он вот так смотрит, и я понимаю, что за этим последует, становится плевать на Катину и то, что у них там было, а чего не было. И на все слова Карины тоже. Я испытываю ломку и боль, что Асадов стоит рядом, но не касается меня, хотя глазами уже чуть ли не трахает. Он всё ещё злится. Это я тоже чувствую, но даже это не останавливает меня от упрямого и гневного:

– Не пойду.

Динар довольно усмехается. Медлит несколько секунд, а затем вжимает меня в стену и целует.

Глубоко, без прелюдий и намёка на нежность, почти по-звериному, с жадностью. Слышится треск ткани, и его рука сжимает мою грудь, посылая горячие импульсы вниз живота. Влажная дорожка движется «на юг», и он до боли покусывает соски зубами, срывая с моих губ протяжный стон. Задирает подол платья и оглаживает руками бёдра. Снова впивается в рот, будто собираясь выпить меня до дна, иссушить своей жаждой, и я сдаюсь. Дрожу в его руках, и с языка срываются непристойности и мольбы взять меня, снова сделать своей. Пальцы торопливо расстёгивают пуговицы на его рубашке, и, когда я кладу ладони на его грудь, он негромко выдыхает мне в рот. Слышу, как он возится с ремнём. Отодвинув полоску моего белья в сторону, Динар закидывает мою ногу себе на бедро, и горячая головка упирается в промежность, но не входит. Он дразнит. Водит членом по моим влажным складкам, и это безумно приятно, но хочется большего. Хочется почувствовать его внутри. Прямо сейчас. Я требовательно вцепляюсь пальцами в его плечи с такой силой, что он шипит от боли.