Сопротивлялась желанию вспоминать и вспоминать их, слышать его боль, когда он выкрикивал их на ринге – его последняя попытка завоевать ее снова, хотя она уже сказала ему все. Он никогда ее не вернет.

Потому что больше она не та девочка, которую он когда-то любил.

К тому же давным-давно они поклялись друг другу. Никаких браков. Никаких детей. Никакого продолжения рода Марвика.

А если он вернулся, чтобы жениться? И произвести на свет наследника?

У Грейс нет выбора, она должна остановить его.

А если он преследует какие-то иные цели?

Их также необходимо пресечь.

Потому что каждая секунда, пока герцог Марвик находится у всех на виду, ставит их под угрозу. Он украл титул, и все они невольно стали участниками этого преступления. Будь она проклята, если позволит подвергнуть их всех опасности ради того, чтобы он смог добиться чего-то большего – только не сейчас, когда Девон и Уит обрели счастье со своими женами, создали семьи.

Он думает, что может вернуться через много лет с заявкой на свое безоблачное грядущее?

Только не после того, как он без колебаний поставил под угрозу их будущее.

Она скрыла от братьев его возвращение, понимая, что они заявились бы на маскарад сегодня вечером. Понимая, что они добивались бы худшего – встречи с Эваном в темноте, чтобы поставить окончательную точку в этой истории. Этого она допустить никак не могла. Смерть герцога не такая вещь, какую можно с легкостью замести под коврик.

Значит, встретиться с герцогом Марвиком на его территории придется ей, Грейс. Выяснить, зачем он объявился, и свершить правосудие.

В конце концов, разве не Грейс приказала ему никогда не возвращаться? Разве не Грейс наносила той ночью удары? И не только физические – их можно вылечить и навсегда забыть, – но те, которые попали в цель.

Те, которые обнажили для всех его намерения.

«Легко ли это было?»

Она прогнала эту мысль. Какая разница. Значение имеет только то, что он вернулся, лелея новый замысел, и теперь завоевывает расположение аристократов своей импозантной внешностью, победительными улыбками и умением танцевать. Она положит этому конец.

Грейс нахмурилась, глядя на Марвик-Хаус.

Здание занимало почти целый квартал Мейфэра; она рассматривала притягательные, манящие окна, золотом светившиеся в темноте, дававшие возможность бросить взгляд на тех, кто находился внутри. Она подглядывала за Клеопатрой с Марком Антонием и за пастушкой, остановившейся у окна с посохом в руке, словно ожидая появления овечек.

Пока она рассматривала окна, мимо нее прошествовала группка людей в костюмах шахматных фигур – черный король, белая королева, черный конь, белая ладья.