Когда она сняла пальто, из кухни вышла Жанна Федоровна и, увидев ее, слегка растерялась:

— Я Вера, — представилась Вера и догадалась: они ждали кого-то другого, поэтому сиделка впустила ее, не спросив имени.

Лицо Жанны Федоровны переменилось. Она тронула очки, взглянув на неожиданную гостью внимательнее, в глазах мелькнула догадка. Вера улыбнулась:

— Вы же так хотели со мной познакомиться, вот я и пришла. Могу ли я присесть?

Свекровь беспристрастно кивнула и проводила ее в гостиную. Вера села в кресло, на спинку которого был накинут белый кашемировый плед, закинула ногу на ногу и обхватила пальцами колено. Жанна Федоровна стояла в раздумьях, будто не могла решить, что ей делать и что говорить. Ее растерянность доставляла Вере удовольствие.

— Нет-нет, — сказала она, — ни кофе, ни чая не надо, а то мало ли... отравите еще... — рассмеялась.

Свекровь, задетая ее словами, взволновалась еще больше, лицо ее стало покрываться красными пятнами.

— Что вы себе позволяете? — чопорно сказала она.

— Не больше, чем вы. Вы ведь позволили себе говорить про меня за моей спиной. Говорить от моего имени. Теперь я здесь и готова выслушать все, что вы хотели мне сообщить.

Жанна Федоровна силилась что-нибудь ответить, поставить на место эту наглую девицу, но, к собственному удивлению, не могла найти слов, ни чтобы оскорбить ее, ни чтобы уязвить. Смотрела на нее и не знала, чем задеть, поскольку в образе Веры, в том, как она себя несла, не было ни одного изъяна.

— Не клеится у нас как-то разговор, — вздохнула Вера вроде бы с сожалением.

— Если это все, что вы хотели мне сказать, то больше не задерживаю, у меня нет времени. Я жду массажистку.

— У меня с первой свекровью тоже не ладилось. Она меня терпеть не могла, считала, что я ее сыночку не пара, но, когда мы с ним развелись, почему-то стала умолять меня вернуться, дескать, пропадет он без меня.

— Не беспокойся, в нашем случае такого не будет.

— Конечно, не будет. Во-первых, с Янисом я никогда не разведусь. Во-вторых, именно об этом я и прошу. Забудьте, что у вас когда-то были дети, и никогда больше не приближайтесь ни к Янису, ни к Дане.

— А иначе что? Мой всесильный сын что-нибудь мне сделает?

— Кто? Янис? — засмеялась Вера резким, громким смехом. — Что вы, Янис никогда не сделает ничего плохого своей матери, а вот я могу... могу сделать так, что вы об этом очень пожалеете. Вот теперь я сказала все, — подытожила она и поднялась.

Уходя, Вера чувствовала, как ее слегка потряхивает. Пробыла в квартире всего несколько минут, но будто оставила там все жизненные силы. Сев в машину, она откинулась в кресле и прикрыла глаза.

— Я говорила, что не нужно было к ней ходить. Чего она тебе наговорила?

— Ничего, — тихо ответила Вера. — Зато я ей кое-что сказала. Не должно последнее слово оставаться за ней.