Весь первый курс я всячески игнорировала одногруппников, доведя до идеала маску равнодушия, которую как оказалось позже, многие приняли за высокомерие и прозвали снежной королевой. Но мне, по большому счету, было наплевать. Так даже легче было выдержать следующие пять лет учебы на ненавистную профессию.

– Это правда, Снежинка? – интересуется Марат. – Станцуешь для меня?

– Снежинка? – мои брови против воли взлетают вверх и я тут же ругаю себя за такое проявление эмоций.

– Предлагаешь, чтобы я звал тебя как все остальные – Снежная Королева? Тебе идет, не спорю, но немного длинновато.

– Можешь называть меня просто королевой, – любезно предлагаю. – Раз уж тебе так хочется сэкономить на словах.

Резонно решив, что разговор окончен, я поднимаюсь с пола, чтобы покинуть кухню, но Марат преграждает мне путь. Он не хватает меня за руку, не удерживает на месте, но тем не менее, одним своим присутствием заставляет меня остановиться. Я поднимаю на него растерянный взгляд и попадаю в капкан серых глаз. Бледные, но не блеклые. Они идеально сочетаются с его светлой кожей и черной одеждой, так что у меня создается впечатление будто передо мной не живой человек, а черно-белая фотография.

– Слишком официально, – на полном серьезе отвечает он. – Может, принцесса? Нет, принцесска. Точно.

Его лицо сияет будто он только что решил сложную математическую задачу, а не выбрал прозвище для девушки, с которой больше никогда в жизни не заговорит, но тем не менее, несмотря на раздражение, я не могу не отметить как сильно преобразилось его лицо от этой улыбки.

Дав себе всего пару секунд чтобы вдоволь налюбоваться ямочкой на его левой щеке, я, наконец, заставляю себя сдвинуться с места и невежливо отпихнув его плечом, направляюсь к выходу.

– Где твои манеры, принцесска? – раздается мне вслед, – Могла бы и попрощаться.

Я знаю, что нарушаю обещание подруге, но какой-то животный инстинкт заставляет меня бежать чтобы оказаться подальше от его обжигающего взгляда. Даже проведя в его компании всего пару минут, я понимаю, что ни к чему хорошему наше знакомство не приведет. Рядом с ним моя привычная маска сползает с лица, словно расплавленный воск. А это непозволительная роскошь. Любые эмоции – непозволительная роскошь для меня…

На следующий день я выхожу после занятий в скверном настроении. Во-первых, не выспалась. Кто, вообще, устраивает вечеринки среди недели? Во-вторых, потому что за мной увязался одногруппник.

Нас поставили парой для практикума и несмотря на то, что на выполнение задания было больше месяца, Ян Грушевский горел желанием начать как можно быстрее. Хотя, судя по тому энтузиазму с которым он воспринял наше партнерство, я начинаю догадываться, что интересует его не столько практикум, сколько моя персона.