«Добивать так добивать», – подумал Смагин.

– Вы меня убедили, – сказал он, – господин Кинереш. Сегодня я попрошу Кряжина, чтобы он написал объяснение по всем имеющимся в его «черном списке» Гаенкам, и составлю отчет. Направлю успокоительное письмо вам и копию – в Администрацию Президента, на Старую площадь. А то вдруг и впрямь кто подумает, что мы вместе с темными силами пытаемся развалить принципы независимости и беспристрастности российского правосудия.

– Егор Викторович, вы меня неправильно поняли… Не нужно ничего никуда отправлять.

– Что-то я вас не пойму, Юлий Николаевич…

– …то вы говорите, что мы с темными силами, то просите ничего не делать. Вам что нужно-то?

– Я просто хотел узнать, как обстоят дела с расследованием убийства замначальника ГУВД, – голос стал чуть-чуть отдавать хрипотцой.

– И в этой связи забеспокоились за судьбу своего зятя?

– Послушайте, Егор Петрович, вы меня снова неправильно поняли… Давайте представим, что этого разговора не было, ладно?

– Я Викторович. Очень хочется посмотреть на вас после того, как вы сейчас положите трубку.

Да, машина заработала. Специфика дел Кряжина такова. Сложность их столь высока, а важность столь серьезна, что всякий раз, едва Кряжин начинает подходить к цели, силы темные и силы светлые, образуя одну силу, встают перед ним. Причем стоит ли удивляться тому, насколько широка география вмешательства следователя то в права одних, то в интересы других. Однажды Кряжин, расследуя дело об убийстве ректора одного из университетов Московской области, помешал правильному функционированию Федерального агентства по рыболовству. В другой раз, найдя похищенную жену председателя совета директоров крупной финансовой корпорации, чуть не угробил Министерство легкой промышленности. А три года назад, раскрывая серию кровавых проделок маньяка в Северном округе столицы, едва не сорвал пленарное заседание Социал-демократической партии России.

А вот сегодня Кряжин, ведомый темными силами, поставил под угрозу деятельность Высшей квалификационной коллегии судей.

Нет, следователю об этом вовсе не нужно знать. Он еще после кризиса в СДПР отойти не может.

– Найди Гаенко, Иван, – сказал Смагин, прощаясь с советником. – Что-то мне подсказывает, что рыло у него в пуху.

Не выпуская руки начальника, Кряжин внимательно посмотрел ему в глаза. Попытался в них что-то рассмотреть, но, поставленный в тупик, выпустил.

– Рыло у него, Егор Викторович, не в пуху, а в самом настоящем меху. Но предъявить ему что-то я пока не в силах. Однако его ищут Сидельников с Полянским, и это внушает мне некоторый оптимизм.

– И как Полянский? – многозначительно прищурился Смагин.

– Хороший парень. Если в финале не подставит.