Но они не так высоки и красивы, как дом, на который снова смотрит Кряжин, вернув мышью картинку в исходное положение…

А это что в трех десятках метрах, запечатленное цифровой камерой?

Советник внимательно всматривается в знакомую по документальным съемкам роспись на борту автомашины, и через несколько секунд… Нет, все-таки придется надеть очки.

Вот теперь полный порядок. Надпись на автомашине видна очень хорошо.

Вот оно как… Темно-синяя машина вытянутой формы, проезжавшая по улице в момент съемки, – это патруль полицейского департамента Чикаго!

А что, спрашивается, делать полковнику Крыльникову на этом сайте, который рекламирует дома, продаваемые по всему свету?

Этот дом, где девочка в розовом улыбалась, продается за $US 4 000 000.

Значит ли эта фотография что-то конкретное для следствия Кряжина? Пока нет.

Он знает, что нужно делать. Вернувшись к «рабочему столу», Кряжин пробивает мышью значок с надписью «Мои документы».

Ого… Здесь придется покопаться. Андрей Николаевич составил не менее двух сотен документов. Есть тут и милицейская тематика, например: «Ответ Чубасову на его претензии по КГЗ» (что такое «КГЗ»?! – хоть одним глазком взглянуть бы…), есть и личное. Оказывается, письма родственникам Крыльников писал на компьютере. Ладно, его дело…

А вот, кажется, то, что нужно. Что может означать файл «Запрос о доме» объемом 11 Кб, кроме как попытку узнать о доме?

Окно раскрывается, и Кряжин с разочарованием убеждается в том, что либо Крыльников хороший специалист в английском языке, либо он обращался к кому-то, чтобы его письмо перевели. Одна страница текста на чистом английском языке. «Впрочем, не будем торопиться насчет чистоты, – перебил свои мысли советник. – Не может быть, чтобы в этом аппарате последней модели не было переводчика с буржуйского…»

Он пощелкал мышью, чуть отвлекся – в дверь опять кто-то ткнулся – и продолжил поиск. Нашел, и сразу отлегло от души. С английским он был дружен, но не настолько, чтобы в минуты, когда тебя захлестывает адреналин, применять свои практические навыки. Пусть лучше это сделает машина. Иначе можно попасться на какой-нибудь глупости, прочитав, скажем, break как brake. Слова произносятся абсолютно одинаково и даже обозначаются одинаковой транскрипцией, а смысловое значение совершенно лишено аналогии. Вот так и путают иногда понятие «нарушать закон» с «тормозом». Но это у них, у буржуев. А у нас на этих понятиях адвокаты даже умудряются строить защиту. Более того, это им удается вплоть до оправдательного приговора для их подзащитных. Не карайте, мол, моего клиента.