– Совершенно верно, Егор Викторович, – подтвердил Кряжин, уже порядком устав играть театр одного актера. – Крыльникову не нужны лишние вопросы о том, откуда у него появилась такая сумма. Ведь ее, согласитесь, придется тратить, и тратить не на сигареты и жвачку. За перевод из Москвы четырех миллионов долларов в Чикагский банк, извините, спросят!

– А Чикаго здесь при чем? – опешил начальник управления.

– Не торопитесь, – движением руки с дымящейся сигаретой успокоил его советник. – Так вот, о четырех миллионах. Та же Федеральная служба по финансовому мониторингу будущие сделки занесет в список подозрительных, и начнут Андрея Николаевича терзать вопросами.

Помните показания Тузкова о том, как любил блеснуть удачей Крыльников, получая по тысяче долларов в неделю в казино? А ведь он мог получить эти деньги в качестве оплаты за «крышу» и более прозаичным способом. Я уверен, что полковник, сорвав заранее оговоренный джек-пот в казино, отмыл четыре миллиона. Дилетант скажет – ничего себе отмыл! Это же столько вопросов возникнет! Однако нужно знать менталитет органов, чтобы поступить так, как поступил Крыльников. Вопросы, конечно, будут, но в этом случае можно смело отвечать: «Повезло!» Иди докажи обратное. Зубы сломаешь. А за четыре «лимона» баксов можно и поучаствовать в викторине.

Все дело решила папка с материалом, составленным настолько профессионально, насколько мог ее составить полковник милиции, бывший работник уголовного розыска. Я уверен, что члены группы Крыльникова этой папки в глаза не видели. Иначе сейчас они в один голос не твердили бы мне, что никаких финансовых и других нарушений не обнаружено.

Хоть кто-то бы, – Кряжин повысил голос, – да прокололся! Но нет. Эти документы видели лишь Гринев с Крыльниковым – потому что они их формировали, да президент клуба Ресников! Ему они были предоставлены для того, чтобы был посговорчивей.

– Я пока не вижу связки, – признался Смагин.

– Я тоже сначала не увидел, – согласился советник. – Потому что, как и вы сейчас, не изучал эти документы.

Это было призывом перевернуть картонную корочку вынутого дела, и Смагин послушно сделал это, надеясь все-таки, что Кряжин сам расскажет, что в ней есть.

– Здесь информация, способная убить любого, у кого она находится. Это я понял, когда с Базаяном посетил Ресникова. Мне нужно было подтвердить случившийся факт торга между Крыльниковым и Ресниковым. Еще минута, и, не успей федералы, я бы попрощался с жизнью.

– Несомненно. У меня есть кассета с этим разговором. Ресников говорит, что с Крыльниковым вопрос был решен, и то же решение он хочет услышать от меня. Не прямо говорит, понятно, но для следствия это доказательством будет.