Парень уставился на деньги, приготовленные Наташей, и схватил первую пачку. Рука охранника осторожно скользнула к пистолету, висевшему на боку. Он уже достал оружие, как грабитель резко обернулся в его сторону. Стволы они вскинули одновременно.

— Ах ты, сука! — воскликнул парень. — Брось пистолет!

Но Артем уже выстрелил. Женщина за ящиками в ужасе завизжала. Наташа инстинктивно пригнулась и свалилась со стула на пол и скрючилась в тесном пространстве кассы. Грянули еще два выстрела, а потом послышался громкий крик. Следом раздался звук падения чего-то тяжелого. Звякнуло разбитое стекло.

Наташа уже ничего не соображала. Она полулежала на полу и тряслась от страха.

Крик, звенящий прямо над ее ухом, перешел в протяжный стон. Затем рядом упало что-то металлическое. Наташа локтем открыла дверцу с правой стороны кассы и буквально выкатилась из нее.

Она осторожно высунула голову и увидела, что парень сидел с другой стороны кассы, сжимая левой рукой правую. Пистолет его валялся чуть поодаль. Из правой руки на пол, выложенный светлой плиткой, стекала кровь. Рядом валялись осколки бутылок с минеральной водой, которые грабитель задел, когда падал.

Артем стоял у дальней стены, сжимая рукой плечо, которое тоже кровоточило. Он был бледен, однако кое-как нашел в себе силы совершить два прыжка и ногой отшвырнуть пистолет преступника. После этого охранник стал буквально на глазах бледнеть и оседать на пол.

Тогда Наташа закричала. Она боялась, что остается наедине с этим страшным безумным парнем. Ведь старуха, спрятавшаяся за ящиками, была явно не в счет.

Нужно было выскочить, подобрать пистолет, но ноги не слушались Наташу. Парень продолжал голосить от боли.

Артем лежал на полу и не подавал признаков жизни.

Только вой полицейской сирены на улице, а затем громкий стук в стекло вывели ее из оцепенения. Она быстро помчалась к дверям, отперла их. В магазин ворвались вооруженные полицейские. Они сразу ринулись к грабителю, а Наташа бессильно села на пол и наконец-то дала волю слезам.

Виктория Павловна выглядела усталой и постаревшей. Казалось, она действительно переживает глубокое горе. На вопросы женщина отвечала вяло и односложно. Она очень хотела, чтобы ее встреча с полковником завершилась как можно скорее.

Тем более что день уже заканчивался, и Рудакова приехала в управление почти к вечеру.

Гуров понимал, что сейчас не самое подходящее время для расспросов, но другого варианта у него не было. Лучше бы допросить ее, когда она придет в себя, отдохнет и оживится, но сейчас дорог каждый день, даже час.

— Виктория Павловна, вы где находились, когда услышали о смерти Анны?

— На кухне, — механически отвечала та. — Смотрела, все ли готово к подаче десерта.

— А до этого? — терпеливо спросил Гуров.

— Да не помню я.