А теперь, господин Брауниц, или как там ваша настоящая фамилия, перейдем к делу, сказок довольно: давно ли со школьной скамьи, кто вас послал к нам, какое задание? Только правду говорите, без сказок!

— Я сказал истинную правду, господин майор! — взмолился Ганс, и это было первой ошибкой шпиона: откуда ему известны звания советских командиров?

— Напрасно упорствуете, молодой человек, — подключился Шумилов. — Идите отдыхать да хорошо обдумайте свое положение.

Когда нарушителя увели, Кузнецов обратился к политрукам:

— Итак, товарищи, ваше первое знакомство с противником состоялось. Как видите, в его арсенале много уловок, чтобы ввести нас в заблуждение…

— А теперь поезжайте на заставы, знакомьтесь с людьми, обстановкой, потом поговорим, — сказал Шумилов. посматривая на часы. — А нам с тобой, Петр Сергеевич, пора в райком. С ними и подъедем.

Через несколько минут тачанка тридцатой заставы, запряженная крепкими рыжими лошадьми, позванивая тарелками на ступицах, подкатила к двухэтажному зданию Збручского райкома партии. В скверике перед домом уже собрались члены бюро, актив. Среди них — Батаев, Голота и директор МТС Герасименко.

— Задерживаетесь, товарищи, а еще говорите, что пограничники — народ точный, — издали упрекнул Батаев командиров отряда и, прищурившись на Антона, спросил: — А это кто же с вами?

Байда соскочил с тачанки.

— Здравствуйте, Аркадий Никанорович! Не узнаете?

— Тебя? Ты что же, бисов сын, думал проскочить мимо райкома незамеченным, как тогда в Базавлуке? Хорош, нечего сказать! А я еще считал тебя своим лучшим воспитанником… — Он по-отечески обнял Антона, довольно улыбнулся — Да ладно, за давностью лет, как говорят юристы, обвинение снимается, прощаю. Выберешь время — заглядывай, Антон. Всегда рад тебя видеть. Симон Сергеевич, Григорий Петрович! — подозвал он Голоту и Герасименко, — Знакомьтесь, новый политрук заставы. Надеюсь, жить будете дружно…

— Да мы как будто знакомы: очень похож ты, товарищ политрук, на своего брата Евгения. Я его добре запомнил…

Попрощавшись с командирами и новыми знакомыми, политруки не стали задерживаться, чтобы к вечеру быть на месте. Лошади бегут споро, тени от придорожных деревьев разрисовали серое полотно дороги причудливыми узорами. Но ничего этого не замечают политруки: они еще не пришли в себя от сегодняшней встречи с «политическим эмигрантом». Противоречивые мысли возникают в голове. Может, этот молодой человек, их ровесник, и впрямь стал жертвой фашистского зверства?

Начинало темнеть, когда тачанка въехала во двор заставы. Боевой расчет уже произведен. Получив задание, очередные наряды уходят к месту службы. С правофланговым нарядом ушел к своему участку и Николай Лубенченко.