Высокий, плотный, с добродушным круглым лицом, он часто был мишенью для острых шуток в среде товарищей, но никогда не обижался. В неслужебных разговорах его никто не называл по имени или по фамилии, будто их вовсе не существовало.

Прозвище Рыжий крепко пристало к нему. Он действительно был рыжий. Даже длинные, густые ресницы отливали золотистым блеском.

— Разрешите, товарищ старшина, я ее прихлопну, как муху, — прогудел Блинов приглушенным басом, косясь из-под ресниц на танкетку.

— Не хвастай, Рыжий. Эта муха хуже шершня кусается.

Блинов молча пополз и исчез за домиком.

Танкетка продолжала бить из крупнокалиберного пулемета, изредка посылала снаряды, искусно маневрируя на сильно всхолмленной местности. Вот она выскочила из лощинки между двумя холмами, пошла наискосок по косогору. Никто не заметил, откуда появился Блинов, но все видели, как танкетка вдруг неловко дернулась, будто хотела подпрыгнуть, и окуталась дымом. Эта первая удача подняла боевой дух пограничников. Значит, и технику можно бить! Их друг Блинов, тот спокойный, незлобивый Гриша, над которым так часто подшучивали друзья, один на один вышел против машины и уничтожил ее! Вот каков он, этот парень из Ленинграда!

В начале седьмого часа траншея была отбита.

Оставив трупы, бросив оружие, фашисты отступили к роще. Из десяти пограничников, вступивших в бой после ночной службы, осталось в живых четыре.

Как погибли солдаты, никто толком не мог рассказать: каждый из них сражался самостоятельно, до последнего дыхания защищая границу. Только вражеские трупы перед траншеей говорили о жаркой схватке.

Несла потери и группа Денисенко. Семь человек легли на подступах к траншее и уже никогда не поднимутся.

Тяжело ранен командир приданного взвода. О легкораненых Денисенко не докладывал Кольцову: пока пограничник способен держать в руках оружие, он в строю.

Не успели отдышаться, перевязать раны, вынести погибших товарищей, как из-за леса вынырнул самолет-разведчик. Летчик повел машину над самой землей, высматривая размещение огневых точек. Еще вчера пограничники ругались с оглядкой, видя самолет над своими головами: руки чесались, тянулись к оружию, но… нельзя, категорически воспрещается открывать огонь по нарушителям воздушного пространства.

Теперь никто не вспомнил о запрете. Не ожидая команды, солдаты из всех видов оружия открыли огонь. Старшина подставил свое плечо под станковый пулемет, чтобы удобнее было стрелять.

Самолет вильнул в сторону, попытался взмыть вверх, но не успел: шлейф дыма потянулся за ним над лесом…

И сразу заспорили: кто сбил? Каждый пытался доказать, что от его пуль загорелся самолет. Только Блинов молчал, рассматривая гранату в руке.