— Известно, чем занимаются эти так называемые переселенческие комиссии. К сожалению, препятствовать их работе мы не можем, но знать должны о каждом шаге эмиссаров. А этого Геллера можете и в Ольховое подбросить, если его так интересует дом Фишера… Кстати, присмотритесь и к не в меру бойкой учительнице. Трудно поверить, чтобы прожженный нацист, крупный сотрудник абвера тратил время на пустой флирт.

На рассвете Чемерыс был в Фридрихстале, так и не отдохнув в ту ночь.

Не удалось уснуть и Геллеру. Его помощники — юркий, белобрысый лейтенант Вернер и флегматичный пастор Брандт — не порадовали своими наблюдениями над местным населением.

Оказывается, из селения выезжают почти все немцы. Остается не больше десяти семейств — батраки, безлошадники, «голь перекатная».

Геллер долго рассматривал списки остающихся, расспрашивал своих помощников — на кого из них можно положиться? Для некоторых приход красных — праздник…

План Геллера — подыскать среди остающихся своего человека для абвера — срывался. Рассчитывать на таких глупо.

«Грета явно переусердствовала в своей агитации за поголовное переселение». — недовольно подумал Геллер.

Оставить здесь учительницу? Она понятлива, подготовить можно быстро, но для резидента опасно: слишком уж разрекламировала себя рьяной сторонницей переселения. Да и роль дли нее припасена другая.

«Нет, Грету заберу с собой».

Он выглянул в окно. В просветы между деревьями далеко видно всхолмленную степь — такую мирную, спокойную. Что таит она в себе? И как встретит танки фюрера, когда они ринутся лавиной на восток?

Эрих не поэт, он реалист.

Но все-таки приятно было бы сейчас, отстранившись от служебных забот, проехаться по этой степи до Днестра и далее — на Днепр, на Волгу… И чтобы рядом эта нетерпеливая девушка.

Когда-нибудь это должно случиться, И, может быть, скоро…

Высунувшись из окна и взглянув направо, Геллер застыл в неудобной позе: на спортплощадке девушка в легком спортивном костюме птицей взлетала над брусьями.

«Да это же Грета! Вот откуда у нее такая стройность, собранность, легкость походки.

Нет, нельзя упускать этот клад!»

Не прошло и пяти минут, как он, наспех одевшись, подошел к девушке.

— Гут морген, фройлен Грета! Не подозревал, что вы такая искусная спортсменка. Да вы будете украшением нашей «Крафт дурх фройдте!»

Грета не покраснела, не растерялась. Маленький хищник в ее груди настойчиво требовал пищи. И, видимо, она нарочно пришла сюда спозаранку. Теряться некогда, надо действовать. И если добыча идет на ловца, глупо зевать.