Едва ли Рада поняла, каким образом мяч оказался у нее в пасти. Тантал все время находился в «мертвой», непросматриваемой зоне под ее мордой.

Полыхнула вспышка. Стадион взревел. Энтроациокуль закричала на Лизхен Херц, обвиняя ее в том, что морду дракона снизу должна была страховать именно Лизхен. Однако это уже ничего не решало.

– Ну вот перцового мячика и нетути! Пять очков в копилку сборной вечности! – хмуро сказал Ягун.

Забросив мяч, Тантал вернулся в центр поля и завис, просчитывая новую возможность для атаки. Он был неподвижен, как скиф на вершине кургана, лишь глаза отслеживали мячи. Но все же нет-нет да и пробегала по его лицу судорога. И тогда, забывая о мячах, он мучительно начинал искать кого-то глазами.

Ленка Свеколт посмотрела на Жанну Аббатикову. Они сидели рядом, но между ними был Шурасик.

– Да? – спросила Жанна загадочно.

– Не уверена, но надеюсь. Человек теряет то, что боится потерять. Он не боится… – таинственно ответила Свеколт.

– Лен, на что ты надеешься? – спросил Шурасик, любивший быть в курсе всего.

– Что погода завтра будет солнечная… – нежно отвечала ему Свеколт.

Шурасик грустно вздохнул. Он уже усвоил, что существуют вещи, в которые он никогда не будет посвящен.

– Хм… Ну ладно! Я тут подумал, что сижу между двумя некромагинями! Редчайший случай в мировой истории. Интересно, я могу загадать желание? – спросил он.

– Да. В какой могиле тебя похоронят и какой памятник поставят. Говорят, сбывается, – сказала Аббатикова.

Шурасик озабоченно надулся. Матч тем временем продолжался. Желая отвоевать у сборной вечности хотя бы очко, Умрюк-паша и Маланья Нефертити атаковали Герардиона одурительным мячом.

Им удалось обойти неповоротливого Илью Муромца, не успевшего разогнаться для тарана, и перехитрить Аргуса. Проделать это оказалось не так уж и сложно. Умрюк-паша с мячом устремился на дракона в лоб, а когда между ним и драконом вырос Аргус, в последний миг отдал пас Маланье Нефертити. Аргус инстинктивно метнулся за мячом, открыв узкую лазейку, в какую и пронесся коварный Умрюк. Обыграв защиту, Маланья и Умрюк-паша оказались один на один с воротами. Однако радоваться было рано.

Герардион быстро перемещался. Длинный, извилистый, он закручивался петлями, скользил. Мелькали усы, серебрились наросты на чешуе. Куда забрасывать мяч – неизвестно. Перед атакующими был не дракон, а жуткий спутанный мелькающий узел. Игрок терялся, и тут из ниоткуда вдруг вылетала струя огня или щелкал, как бич, убийственный хвост. Умрюк-паша на мгновение замешкался, и тотчас косая струя огня, вырвавшись откуда-то снизу, подпалила его коврик-циновку.

– Вы это видели? Секунда – и от циновки великолепного бабая остается одно воспоминание! Скрежеща зубами и ругаясь, бабай падает головой вниз.