– И что сделало Магщество? – спросила Таня.

– А ничего! Перекидывало кувшин с места на место. С глаз долой – из сердца вон. Заслали его в Магфорд – там мигом устроили пикет, что нечего хоронить потусторонние отходы в цивилизованных странах. Послали к немцам в Тюбинг, те его вообще не приняли. Пытались поместить кувшин в Дубодаме – через три дня такое началось, что и оттуда его забрали. Прикидывали, не засунуть ли его в вулкан на океанском дне, но тоже непонятно, как это аукнется. И тут какой-то гений вспомнил про Буян. Очень удобное место. Остров. Если рванет, то только здесь.

– Но у нас Жуткие Ворота! Посылать Тантала сюда – все равно что курить на бочке с порохом, которая стоит в грузовике с динамитом! – возразила Таня.

– Ты забыла уточнить, что грузовик – во дворе фабрики петард, под землей газовое месторождение, а в трех шагах пусковая шахта баллистических ракет, – добавил Ягун.

Играющий комментатор не переносил, когда последняя шутка принадлежала не ему.

– Угу. А на боеголовке ракеты сидит болтливый Ягушка, жарится на солнышке и обмахивается ушами, – лениво сказала Склепова.

«Подведем итог: дух Тантала в темнице Че-дэ-Тэ. Сюда же, на Буян, непонятно зачем Бейбарсов привозит его зеркало! И драконбольный матч на носу!» – мрачно подумала Таня.

Дракон-которого-не-должно-существовать

Человеку, который приехал из путешествия и всюду носится с альбомчиком фотографий, кажется, что он первым в мире догадался сфотографировать верблюдов или пирамиды. Так и любовь. Все здесь первопроходцы. Попробуй скажи кому, что об этот камень спотыкались уже десять миллиардов людей, живших до тебя, и после тебя споткнется еще энное количество.

– Тарарах явно собирается куда-то лететь! – сообщил Ванька за завтраком.

Таня подняла голову. Питекантроп сидел за преподавательским столом и спокойно терзал здоровенными зубами свиной окорок. Никаких признаков грядущего путешествия в равномерном обгладывании окорока определенно не прослеживалось.

– Тарарах-то в ушанке! – продолжал Ванька.

Действительно, на голове у питекантропа можно было заметить ощипанную ушанку, по слухам, подарок покойного деда Мазая, которому Тарарах помог учредить в орловской деревне первое российское общество обучения зайцев плаванию. Из чьих шкурок была сшита ушанка, при этом стыдливо умалчивалось. Предполагалось, что из шкурок тех зайчиков, которые так и не смогли освоить ныряние с аквалангом.

Ушанка была верным признаком. В обычное время она спокойно висела на гвозде в берлоге Тарараха рядом с кольчугой, которую Тарарах надевал в особо опасных случаях. Например, готовясь войти в клетку к саблезубому тигру или столапому терзунчику – мелкому магическому зверьку размером не больше кошки.