Ладно, а сейчас иди, а то моя начальница посматривает косо.

Из машины выглянуло сердитое лицо Ильиничны:

— Кузьмич, где тебя там носит нелегкая, я, что ли, за тебя мусор со двора выносить буду?

— Сейчас! — пророкотал майор, добавив в голос развязности. И, повернувшись к Захару, продолжил:

— Хуже моей Маньки, ей-богу! Даже не знаю, что ей и ответить.

Захар улыбнулся над беспомощностью Трошина, который мгновенно превратился в обыкновенного грузчика, находящегося под пятой строгой хозяйки.

— Ступай, Кузьмич, не заставляй даму ждать. Обреченно махнув рукой, Трошин затопал к магазину, без спешки, тяжеловато, как это делает человек, сжатый тисками крохотного оклада.

— О чем базар-то был? — настороженно спросил Егор подошедшего Захара. — Сначала вроде бы рожи хотели бить друг другу, а позже начали улыбки строить.

— Да так, — неопределенно пожал плечами Маркелов, поймав изучающий взгляд. — Не поняли друг друга. Недоразумение выяснилось.

— А-а, я уже было хотел тебя в деле посмотреть.

— Ничего, — усмехнулся Захар, — как-нибудь увидишь. А что за телка с тобой стояла, пока я разговаривал? — спросил он, стараясь переменить тему.

— Понравилась? Могу познакомить. Я к ней вечерами иногда захаживаю, чтобы напряжение снять.

— Не то слово! Девочка понимает толк в любви. А то давай присоединяйся к нам. Мне кажется, ты ей понравился. Организуем какое-нибудь трио, я знаю, у нее имеется некоторый опыт в подобных делах.

— Хорошо, буду иметь в виду. Ладно, пойдем! А то там уже мужики все слюной истекли.

— НУ, ВЫ ЧЕ, В НАТУРЕ, ДЕЛАЕТЕ?!

— Я ожидал, что здесь будет пошикарнее, — чуть поморщившись, похлопал по черному кожаному креслу Жора Крюков.

— Это же не бордель, где можно оттянуться по полной программе, а всего лишь зал, — хмыкнул Еж, плюхнувшись на диван.

— Но все-таки зал не простой, а депутатский! — возразил Крюков, присаживаясь рядом.

— А чего ты ожидал, что писсуары здесь будут из чистого золота, а дверные ручки из серебра? Ты ошибся, дорогой мой, все-таки это дворец не камерунского султана. А всего лишь место отдыха народных избранников. А они, как ты знаешь, все до одного расположены к аскетизму, — провел он ладонью по мозаичному панно из дорогого цветного стекла.

Подобный шедевр мог бы запросто украсить один из залов средневекового замка. А поди ж ты, красуется здесь на радость всем входящим. Вот что значит «все для народа» не на словах, а на деле. Еж примерно прикинул, сколько могла бы стоить подобная мозаика. Получалась очень большая цифра. Во всяком случае, на такие деньги безбедно могли существовать с пяток детских садов в течение года.